Книга Лихач. Мой сосед, страница 15 – Лия Седая

— У тебя проблемы со сном?

— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.

— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.

— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!

— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.

Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.

— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.

Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.

Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.

Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.

— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!

Глава 9. Лихач

Н-да…

Убогий диван.

Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.

Но этого я сейчас тоже сделать не могу.

Лапуля проснется.

Я скосил глаза на нее.

Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.

Сдержать смех было физически сложно.

Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.

Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.

Лада засыпала трудно.

Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.

Она нахмурилась.

А потом выдала:

— Я не могу так.

— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.

— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.

— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.

— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.

Я фыркнул. Не удержался.

Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.

— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.

— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.

— Спи.

Я обнял ее покрепче.

Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.

Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.

И не зря, как оказалось.

Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…

А сколько ей, интересно?

Двадцать, не больше, наверное.

Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.

Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.

Их бы сейчас поцеловать крепко.

Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.

Я медленно выдохнул.

Нельзя.

Пусть спит.

А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.

Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.