Книга Измена. Третий не лишний, страница 6 – Елена Полярная

Да и Олег в порыве ярости ответил мне на некоторые из них.

— Я тебя даже не любил! Ты просто красивая и послушная дура, которая должна знать своё место. Ты удобная, Оля, вот и всё. На таких, как говорится, женятся, но таких по-настоящему не любят.

И эти слова мужа смогли ранить меня намного сильнее всех обзывательств и оскорблений, но вместе с этим они ещё сильнее меня «раздраконили», так что не было ему пощады.

— Ну ты и тварь, Оля! Просто неблагодарная тварь!

Всё же выхватив у меня из рук вафельницу, хоть перед этим я снова попала ему по лбу, на котором уже вздувалась огромная шишка и проявлялся синяк, Олег выволок меня из спальни и буквально вышвырнул за дверь, из-за чего я упала на пол, больно ударившись коленями.

— Жди уведомления из полиции! — прорычал сквозь зубы муж, и акустика подъезда усилила его слова, разнеся их по всем этажам. — Вот за это, — он указал пальцем на свой лоб, — ты мне ответишь!

— Хочешь выгнать меня? Хорошо. Но сначала я заберу свои вещи.

Встав на ноги, гордо распрямив плечи, пытаясь держать перед Олегом лицо, я наткнулась на его мерзкую усмешку.

— А вот хрен тебе, а не вещи! Не хотела меня слушать, так теперь пожинай плоды своей тупости! Не думай, что я прощу тебе это унижение.

Вернувшись в квартиру, сверкая своей голой пятой точкой, Олег с силой захлопнул дверь, из-за чего в соседней квартире залаяла собака.

И рокировка сил произошла так быстро, что я с запозданием поняла, что оказалась в невыгодном положении, без своих вещей, сумки с карточками и телефоном... да вообще без ничего.

Ещё и лучший друг Олега работает в полицейском участке и, если захочет, наверное, может устроить мне пятнадцать дней за решёткой, арестовав якобы за хулиганство.

А где моя свекровь? А любовница мужа?

Прижав руки к сердцу, которое билось с пугающей силой, я решила выйти на улицу и обдумать план своих дальнейших действий.

В любом случае это лучше, чем ломиться в дверь и просить Олега отдать хотя бы мой телефон.

Выйдя во двор, я увидела на одной из скамеек, недалеко от детской площадки, Нину Григорьевну.

Свекровь, запрокинув голову и подставив лицо солнечным лучам, благодаря своей крупной комплекции занимала почти всю небольшую скамейку. Но я всё равно пристроилась рядом с ней, тоже подставив лицо солнцу, в надежде, что его лучи согреют меня от холода, зарождавшегося глубоко внутри.

И так мы просидели минут пять, пока Нина Григорьевна не встрепенулась.

— Ну как всё прошло? — с любопытством спросила свекровь, хотя по её взгляду я поняла, что она не так спокойна, как пытается казаться.

Нина Григорьевна в свои шестьдесят выглядела довольно неплохо, хотя с пренебрежением относилась к средствам для поддержания молодости.

Она не красила волосы, почти полностью тронутые сединой, хотя серо-пепельный цвет ей шёл, почти не использовала косметику, и в одежде предпочитала тёмные цвета. На её лице очень выделялись мимические морщины, кожа на вид была сухой и сероватой, но вот её зелёные глаза были всё такими же яркими и живыми, как и, я уверена, в её лучшие годы.

Обычно с возрастом взгляд становится мутным, радужка словно выцветает, в нём отображается опыт прожитых лет, а порой и усталость. Но не в случае с Ниной Григорьевной.

И сейчас, сидя рядом с ней на одной скамейке, после услышанного откровения мужа, пытавшегося втоптать меня в грязь, я вдруг поняла, что чувствую себя намного спокойнее, чем следовало. Всё-таки я пережила большую эмоциональную встряску, от которой у меня до сих пор дрожат руки.