Книга Мой бывший адвокат, страница 23 – Влада Одинцова

— Подпишите, и вы сможете избежать повышенного внимания прессы. Более того, я подскажу вам, как уехать с достоинством.

— Сука, — шипит Михайлов, впиваясь в меня взглядом.

— Не советую опускаться до оскорблений, потому что все, что вы говорите, записывается, — спокойно произносит Дима.

— Я не давал согласия! — рявкает Михайлов.

— Сейчас у нас начало первого дня, — отзывается Ладыгин, демонстративно посмотрев на часы. — А это значит, разгар вашего рабочего дня.

— У меня обеденный перерыв! — цедит, багровея, Михайлов.

— Ваш обеденный перерыв начнется ровно в тринадцать ноль-ноль по регламенту. Сейчас же у вас, я так понимаю, встреча с электоратом. По крайней мере, именно это указано в вашем расписании.

— У меня личная встреча с женой, а не с…

— Ну вот и славно, — кивает Дима. — Так вот. Пока идет ваше рабочее время, вы — не мужчина, решающий личные вопросы, а депутат. А эта должность предусматривает публичность. Пока вы при исполнении служебных обязанностей, я имею право записывать вас любыми средствами — на камеру, на диктофон, не важно. Хотите процитирую статьи, которые мне это позволяют?

Верхняя губа Михайлова дергается, и он смотрит на меня. Во взгляде обещание такой расправы, от которого сжимаются внутренности. Я понимаю, что перерезанный шланг в машине — это еще цветочки по сравнению с тем, на что способен Михайлов.

— Будем разводиться через суд, — рычит и пытается встать, но Дима его тормозит.

— Через суд долго, вы не успеете выйти из тюрьмы.

Мой муж опускается назад на стул.

— Из какой еще тюрьмы?

— Вы же тут уже Марте Леонидовне наверняка наговорили такого, что потянет хотя бы на минимальный срок. К тому же, у меня есть видеозапись с камер наблюдения, где видно, что именно ваш водитель пригнал машину Марты Леонидовны. После этого к машине не прикасались ровно до того момента, пока ваша жена, вылетев из моего дома, не села за руль. Также у меня есть видео с камер трассы, где видно, как я тормозил ее машину своей. А еще экспертное заключение о том, что тормоза не сработали, потому что шланг был перерезан.

— Я тебя… — шипит Михайлов, но Дима качает головой.

— Не добавляйте себе проблем, Григорий Викторович, — советует он и подвигает к нему заявление. — Лучше подпишите документ, и мы с вами разойдемся полюбовно.

Михайлов зависает взглядом на заявлении, а потом переводит глаза за окно на журналистов. Убрав руки под стол, скрещиваю пальцы и мысленно молюсь, чтобы он подписал документы. Дима ведь загнал его в угол. Но такие скользкие личности, как мой муж, чаще всего находят выход из самых патовых ситуаций. Что он сделает на этот раз?

Нервно дернувшись, Михайлов достает из кармана пиджака именной “Паркер” и, сняв колпачок, ставит свою размашистую подпись. Дима тут же выдергивает листок и прячет его в папке. Мы все встаем, как по команде.

— Обнимемся на прощание? — скалится мой муж и обходит стол.

— Обойдемся без этих нежностей, — говорит Дима, но не успевает меня закрыть собой, как Михайлов дергает меня на себя и стискивает в стальном обруче своих рук.

— Я тебя сгною, сучка, — шипит он мне на ухо. — А твоего адвоката уже завтра будут искать по всем канавам города. — Отстраняется и довольно смотрит на мое испуганное лицо. — Совет да любовь, — хмыкает и, развернувшись, выходит из ресторана.