Книга Мама в подарок, страница 44 – Талия Осова

Сердце кольнуло от этой наивной веры в чудеса. Мне вспомнились собственные детские годы, когда мир казался полным волшебства, а каждая игрушка — живой.

— И какие у тебя самые любимые сказки? — спросила я, стараясь поддержать разговор и узнать больше об этом гаджете — няне.

Малышка задумалась на мгновение, прикусив нижнюю губу.

— Ну… она умеет рассказывать все сказки! Но мне больше всего нравится про Синюю Бороду и про Красную Шапочку. Но когда я боюсь, я прошу рассказать про курочку Рябу, она смешная.

Я невольно поёжилась. Синяя Борода и Красная Шапочка? Не самые подходящие сказки для пятилетнего ребёнка, если честно. Но, возможно, у этой чудо-няни была какая-то особая, адаптированная версия, лишённая пугающих подробностей. Или что ещё хуже, ребёнок просто не понимал глубины и мрачности этих историй.

Кажется, Алиса, действительно, способна подарить нам не только развлечение, но и новые горизонты восприятия, новые возможности для творчества и самопознания. И, возможно, в этом и заключается истинная магия технологий. Вот только разве можно оставлять без контроля такое взаимодействие ребёнка с умной колонкой?

Завершив работу, я развернула к зеркалу маленькую принцессу. В глазах Полины засиял восторг. Две аккуратные косички обрамляли лицо, а яркая резинка с бабочкой на каждой косичке добавляла образу игривости.

— Как тебе?

— Спасибо, Алина! Ты лучшая! – пропищала она, обнимая меня изо всех сил.

В такие мгновения понимаешь, что никакие слова не могут передать той радости, которую дарят простые вещи: тепло детских объятий, мурлыканье котёнка и косички, заплетённые с любовью. Может, именно в них и кроется настоящее волшебство...

Как бы мне ни было хорошо рядом с Полиной и Егором, пора было возвращаться домой. Холод крепчал, и нужно было поспешить растопить печь, чтобы не дать дому промёрзнуть...

— Пап, ну почему я не могу называть Алину «мамой»? Все три пункта выполнены, – заявила Полина с неожиданной твёрдостью, словно подводя черту под важным решением. Ни тени прежней капризности.

— Какие три пункта? Полина, что ты опять выдумала? – растерянно спросил Егор, не отводя взгляда от решительного лица дочери.

— Ну-у… – протянула малышка, слегка смутившись под его испытывающим взглядом. – Пирог мы вместе пекли. «Шарлотку» помнишь? Сказку она мне рассказала, да ещё и косички заплела, во какие! – девочка гордо тряхнула головой. – Значит, она – мама.

Егор вздохнул, проведя рукой по волосам. Наверняка он знал, что с аргументами дочери спорить бесполезно. В её детском мире всё было просто и понятно, а логика работала по своим законам.

«Три пункта» – это было что-то новенькое. Я никогда об этом раньше не слышала...

Отец старался объяснить дочери, что мама – это не просто тот, кто печёт пироги и заплетает косички, но слова тонули в море детской непосредственности.

— Полин, ну пойми, мама – это кто родил тебя. У тебя есть мама, она… далеко сейчас, но она всегда твоя мама, – мягко произнёс Егор.

Мне казалось, что я чувствую, как в горле у него образуется ком. Оттого и голос немного дрогнул. Он старался не показывать дочери свою растерянность. Егор сам признался, что тоски по ушедшей жене уже не было — переболел.

Полина нахмурилась, её лицо выражало явное несогласие.