Книга Мама в подарок, страница 28 – Талия Осова

Меня словно обожгло изнутри. Сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Полина – особенная девочка, чуткая и вдумчивая не по годам. Но услышать такое… Это совсем другое.

Волна сочувствия захлестнула... Захотелось обнять Полину, прижать к себе и шептать, что всё будет хорошо. Но я понимала, что это не выход. Девочка, может быть, искала не утешения, а простого понимания и принятия её мечты.

В то же время во мне поднялось какое-то смутное, щемящее чувство. То ли зависть, то ли грусть, то ли осознание собственной неполноты. Я сама чувствовала одиночество, хотя старалась заглушить эмоции после предательства близких, и эта детская мечта напомнила о том, чего мне, возможно, само́й не хватает. На долю секунды захотелось стать той «мамой», о которой мечтала Полина. Но я одёрнула себя. Это нечестно и по отношению к Полине, по отношению к Егору, и по отношению к себе...

В голове пронеслись миллионы мыслей. Как правильно отреагировать? Как поддержать? Не оттолкнуть? Не навредить? Я чувствовала огромную ответственность в этот момент.

Глаза защипало. Я взяла себя в руки и с тёплой улыбкой спросила:

— Правда, Полин? И какая она, твоя мама в мечтах? — не смогла сдержать любопытства.

— Такая как ты, — выбила почву у меня из-под ног своими словами.

Нужно было отвлечь ребёнка, чтобы не акцентировать внимание на грусти...

— Я понимаю, солнышко. Мама — это очень важно, — присела перед Полиной, чтобы быть с ней на одном уровне, и взяла её руки в свои ладони. - Только Деду Морозу может понадобиться чуть больше времени, чтобы исполнить твою мечту. Скоро вернётся твой папа, давай наведём на кухне порядок и переоденемся в нарядные платья, чтобы сразить его красотой наповал, — постаралась отвлечь таким нехитрым способом.

В любом случае главной задачей стало — проявление чуткости и уважения к переживаниям маленького ребёнка. На самом деле я сама не знала, что сказать Полине в этой ситуации. Для меня важнее всего было показать, что я слышу и понимаю её. Может, поэтому теперь постаралась быть особенно осторожной в своих словах, чтобы не ранить чувства девочки.

Егор давно должен был вернуться...

Мы с Полиной завершили сервировку. Девочка не только открыла мне шкафчик, где хранился праздничный сервиз, но и показала все сокровища, необходимые для преображения стола. В итоге получилось не просто нарядно, а волшебно – словно в изысканном ресторане, но с той неповторимой теплотой и душевностью, что рождается только дома.

— Баба Лена этот сервиз достаёт только по больши́м праздникам, – доверительно выдала Полина, приобщая меня к ещё одной семейной тайне. – Дед Матвей как-то умудрился расколоть тарелку, бабуля потом долго ворчала, а папа из города привёз такой же.

— Вот это да! Твой папа – герой, – улыбнулась я, представляя, каких усилий Егору стоило разыскать идентичный сервиз, чтобы усмирить гнев матери.

— Алина, а тебе нравится мой папка? – небрежно поинтересовалась Полина, сосредоточенно наводя блеск на вымытые ложки.

— Солнышко, твой папа – чудо. Давай я помогу тебе, и пойдём наряжаться? – мягко увела я разговор в другое русло.

Полина, кажется, не заметила моего манёвра, или просто сделала вид. Она продолжала орудовать полотенчиком, придирчиво осматривая каждый столовый прибор на предмет разводов. Я наблюдала за ней, гадая, что кроется за этим невинным детским вопросом. Что она хотела услышать? Зачем ей нужно моё мнение о её отце?