Книга Не (его) игрушка, страница 62 – Кэти Свит

Гречихин не так прост, как могло показаться. Но мужик слово сдержит, у него банально нет выбора. Иначе видео, где его дочь употребляет наркотики, а затем начинается сексом с братом собственного мужа, попадет в сеть.

И как ее трахают двое. И как она каждому из этих двоих поочередно делает минет. Я когда все это увидел, то едва не разнёс кабинет! Благо, сдержался!

И теперь это все хранится на моих серверах. А к ним никому помимо меня и пары проверенных айтишников не подобраться.

Никто даже не знает, где они расположены территориально! Бинго!

Как хорошо, что у нас с Софией секс был лишь несколько раз и то в самом начале! В течение первой недели после свадьбы.

Потом я ушел с головой в работу, а она… Жёнушка развлекалась, как могла.

В сотый раз радуюсь тому, что занимаюсь сексом исключительно в презервативе. Хрен знает, что я мог бы от нее подцепить!

Шикарный букет. Потратить множество бабла и времени на лечение. Ну нах! Только презерватив! И никак иначе!

Только вот моя сладкая птичка исключение. С Настенькой в резинке нельзя. Весь кайф нам обоим испорчу.

Пока я вкалывал на работе, а обманутая моим братом девушка, которую я полюбил, пыталась выбраться из сложной ситуации, Дэниель и София отжигали. Ну так пусть и делают это дальше! Мне срать на них!

— Габриель, компания нуждается в тебе! Как ты этого не понимаешь?! — вскипает отец. Он уже молчит о желанном внуке, ни слова не произносит про брата. Теперь ему нужен я.

— Безмерно рад. Ничем помочь не могу, — отвечаю спокойно.

— Это твое наследие, сосунок мелкий! — не в силах сдержаться начинает орать на меня. Не потерплю!

— Моё наследие, говоришь? — поднимаюсь со стула, облокачиваюсь на стол руками. — Моё наследие — это МОИ дети, МОЯ семья и фирма, которую Я построил С НУЛЯ! Вот это мое наследие! А то, что ты мне втираешь — твое! И мне глубоко начхать, что ты его просрал!

Отец молчит. Кажется, он потерял дар речи.

Старик молча поднимается с кресла, машет на меня рукой, разворачивается и уходит.

Я выдыхаю. Сажусь на свое место назад.

— Принеси, пожалуйста, что-то от сердца, — прошу секретаря. В грудине болит, дышать становится трудно.

Ослабляю галстук, расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке, настежь распахиваю окно.

Воздуха мало, перед глазами все расплывается.

— Габриель Вахтангович, возьмите, — протягивает мне лекарство, выписанное врачом на подобные случаи. После первого приступа, у секретаря в сейфе теперь всегда оно лежит.

Мы тогда купили в аптеке специально в индивидуальных упаковках, с длительным сроком годности. Чтобы в нужное время оно всегда оказалось под рукой.

— Что-то вы слишком бледный, — произносит с тревогой. Я с трудом фокусирую на ней взгляд.

— Прям так и слишком? — едва ухмыляюсь.

— Габриель Вахтангович! — строго.

Она такая смешная, когда пытается меня строжить! Напоминает находившегося воробья.

— Садитесь в кресло! Я вам сейчас померяю давление!

Моя секретарь свою карьеру начинала в больнице. Она проработала там медсестрой несколько лет, затем решила, что за ночные смены и постоянный стресс можно получать более приличные деньги. Увидела объявление, пришла ко мне.

Помню, как был удивлен. Девчонка-медик, а собирается работать секретарем! Но она меня живо заверила, что раз смогла справиться с работой в отделении интенсивной терапии, то и сумеет разобраться с обязанностями и здесь.