Книга Мой сводный Б.Е. С, страница 17 – Кэти Свит

Смотрю в книгу, вижу фигу – выражение как раз про меня сегодня. Я мисс везение. Капец.

Зимина и Игнатова уже ответили. Сейчас перед Ратмиром Измаиловичем сидит Савельева. Она тараторит без умолку, рассказывает билет. Слушаю ее и понимаю, что так не смогу.

Настроение падает ниже плинтуса. Я не сдам экзамен. Отправлюсь на пересдачу. Обидно аж до слез.

Откладываю свой поход к преподавательскому столу так долго, как в принципе это возможно. Я бы просидела здесь до конца экзамена и пошла отвечать последней. Но, чувствую, план не сработает. Ратмир Измаилович вызовет меня раньше.

В аудитории царит полнейшая тишина. Студенты старательно пишут на листах, разрабатывают план ответа.

Я не могу. Знаний по вытащенному билету полнейший ноль. Проглатываю подкатывающие слезы.

— Ратмир Измаилович, добрый день, – к нам в кабинет заглядывает методистка.

— Здравствуй, Марина, – строго обращается к ней. От холодного тона мужчины по коже пробегают мурашки.

— Вам нужно спуститься в деканат, – смотрит на него не моргая.

— Ты слепая курица? – ругается на девушку не подбирая выражений. – Экзамен идёт! Не видишь?

— Вижу, – невозмутимо кивает. – Тогда я так декану и передам. Что вы отказались, – возвращает мужчине его же взгляд. Тот смачно выражается, в сердцах захлопывает журнал, поднимается с места.

— Садись и следи, чтобы никто ничего не списал! – произносит властно.

— Конечно! – кивает. Невозмутимая улыбка не сходит с лица.

Экзаменатор уходит, мы останемся с методисткой. Какое-то время все молчат.

— Ребят! Не тупите! – шепчет чуть слышно. – Списывайте скорее! Когда препод пойдет назад, в дверь постучат.

Да ладно?! Я не верю ушам. Такое бывает? О-фи-геть!

Студенты тут же принимаются шуршать своим шпаргалками, Светка просто тихо сидит. Ей списывать уже поздно.

Я бы с радостью тоже куда-нибудь подсмотрела, но у меня с собой ничего нет.

— Дин, ты чего носом шмыгаешь? – оборачивается сидящий передо мной Леня Козлов. – Плачешь что ли? – удивляется парень.

— Есть немного, – признаюсь. Нет смысла скрывать, когда и так все очевидно.

— Билет не знаешь? – бьёт прямо в точку.

— Угу, – киваю. Обидно пипец.

— Какой у тебя? – спрашивает.

— Не поверишь! Тринадцать! – ухмыляюсь.

— Его всегда надо первым учить, – смеясь заявляет. – Держи, – протягивает шпаргалку. – Только меня не сдавай, – подмигивает и отворачивается от меня.

Смотрю на лежащий передо мной малюсенький клочок бумажки и не нахожу нужных слов. Надежда окрыляет.

Переписывать времени нет. Да и не факт, что теперь мне это поможет. Палево. Ратмир Измаилович внимательно посмотрел у кого что на листах написано, когда выходил из кабинета. Я просидела слишком долго с пустым листом.

Выбора нет. Придется отвечать по памяти.

Хватаю шпаргалку и принимаюсь читать. Раз за разом впиваюсь глазами в микроскопические буквы, запоминаю и структурирую в своей голове полный ответ.

Вернувшийся назад преподаватель окидывает готовящихся студентов суровым взглядом. Отпускает Свету. Начинает вызывать.

Первой, естественно, зовёт меня.

На негнущийся ногах подхожу к преподу сажусь, называю свое имя. И буквально через три минуты выхожу из аудитории. С «отлично» в зачетке в руках.

Выхожу на улицу в полнейшем шоке. Сажусь на лавочку, радуюсь тёплому солнечному дню. Он обещает быть жарким. Алена со своей компанией должна свалить на пляж и у меня должно появиться время выспаться в своей кровати. В тишине.