Книга Двойня для генерального, страница 91 – Кэти Свит

— Они разберутся сами, — провожу черту. — Я указал координаты. Доберутся.

— Мне нужно их контролировать? — уточняет. Пару минут молча смотрю на него.

— Нет, — заключаю. — Там более, чем достаточно подслушивающих и следящих устройств.

— С Кирой понятно, — кивает. — А что с её матерью?

— Вот, — протягиваю электронные билеты на самолёт. — У Татьяны Игоревны новое имя. Она теперь Зухра Мухтаровна, — глаза друга лезут на лоб от удивления. — Паранджа и прочие женские "прелести" стоят в сумке в гостиной. Увидишь.

— И что мне нужно делать с Зухрой? — вопросительно выгибает бровь.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь. — Всего лишь посадить на самолёт.

— Это мы сделаем, — заверяет. — Не переживай!

Мы ещё некоторое время сидим у воды, общаемся на отвлечённые темы. На душе вновь воцаряется спокойствие и умиротворение. Все невзгоды не в счёт.

Кира пристроена. Она будет молчать и сделает ровно то, что я ей скажу. Иван тоже, иначе лишится и сына, и любимой женщины. Ради того, чтобы быть с ними, Иван выдержит всё.

Татьяна Игоревна теперь тоже угрозы не представляет. Завтра покинет страну и больше никогда не сможет сюда вернуться. Её новый супруг об этом позаботится. Он слово дал.

Прощаюсь с другом, возвращаюсь в свою тачку. Пожалуй, осталось сделать ещё один звонок и можно возвращаться к своей Зае.

— Сергей Александрович, добрый день.

— Марат! Старшая Зайцева ещё на месте? — влетаю в кабинет своего друга. Эмоции бьют через край.

Я позвонил человеку, расследующему моё дело. Тому, кто смог докопаться до сути и снять с меня обвинение. Удивительно, но мне оказалось проще решить вопрос с сотрудником из спецслужб, чем вываливать тонну бабла адвокату. Собственно, адвокат нас сам и свёл. За определенную мзду.

Сегодняшний разговор со следователем выбил меня из колеи и перевернул ситуацию с ног на голову. Мне срочно нужно понять, правда ли то, что я узнал.

Потому что если правда ЭТО, то ситуация с Апрельским в корне меняется.

— Твои люди её ещё не отвезли в аэропорт? — спрашиваю. В голове роем кружатся мысли. Их так много, что вот-вот разорвёт черепную коробку.

— Нет, — Торковский отрывает голову от бумаг. Смотрит на меня. — Что случилось? На тебе лица нет, — хмурится.

— Цензурных слов не хватит, чтобы всё описать! — подхожу к бару, в горле пересохло. Внутри меня аж колотит, настолько сильное потрясение. — Налью? — показываю на пузатую бутылку.

— Наливай, — ухмыляется друг. — И на мою долю не забудь плеснуть, — отшвыривает в сторону телефон. Марат тоже не в форме.

— Личное? — уточняю кивая на аппарат.

— Теперь уже нет, — произносит с горечью в голосе. — Я свободен! — ухмыляется не скрывая боли, которая разъедает его сердце. — Впервые в жизни влюбился и впервые в жизни остался ни с чем! — откидывается на спинку кресла.

— Поделишься? — наливаю янтарную жидкость по стаканам.

— Сейчас я не в том состоянии, чтобы об этом говорить, — залпом выпивает первую порцию. Ставит пустой стакан на стол. — Обновишь?

— Не сомневайся, — ухмыляюсь. Я прекрасно понимаю переживания друга. И как бы мне ни хотелось помочь, так же понимаю, что этого сделать сейчас не смогу. Торковский не станет изливать душу и открывать сердце, он сделан из другого теста. Такие люди всегда всё держат в себе.