Книга Двойня для генерального, страница 2 – Кэти Свит

Сестринская поддержка и уважение во всей красе.

Жаль, папа не дожил до этого дня. Он бы не позволил случиться подобному. В этом я уверена на все сто!

Отец был истинным главой семьи. Не позволял никому даже намекать на то, что мы с Кирой не являемся родными сёстрами. Он относился к нам одинаково и остальных заставлял делать так же.

До тех пор пока папа не заболел всё было нормально. А затем его не стало… Мой привычный мир рухнул в один миг.

Отец обещал переоформить на меня квартиру, в которой мы сейчас проживаем. Она досталась ему от моей кровной мамы и это единственное, что он не позволил поделить пополам между своими дочерьми.

Папа начал собирать документы. Уже практически всё переоформил. Он уже шел на поправку, врачи давали положительный прогноз.

Но ему вдруг стало резко хуже. И… Он так и не успел закончить то, что начал.

Уже лежа в больнице он обещал, что всё укажет в завещании. Уже тогда понимал, что мачеха меня при первой же возможности выставит на улицу.

К сожалению, завещания так никто и не составил. Точнее, его банально не нашли. Зато обнаружили другое. По которому все имущество переходит не мне.

Прошло уже много лет, а я до сих пор не могу поверить. Обида гложет и разъедает душу. Никак не могу простить отца.

Он ничего мне не оставил. А вот своей жене и ее дочери мой отец успел отписать двухэтажный загородный дом со всеми удобствами в ближайшем пригороде. Там шикарный район, лес, река. Мамину квартиру почему-то тоже завещал им. Не мне.

Я была этому очень удивлена. Оставить единственную родную дочь без наследства… Ну так себе поворот, если честно.

Квартира моей мамы в центре города теперь принадлежит моей мачехе. А дом, некогда построенный папой, поделён между её дочерью и ей самой. Это странно. Очень. Ведь участок, на котором расположено имение, некогда принадлежал бабушке. Маминой маме. Он передавался из поколения в поколение по кровной линии.

Теперь, после кончины отца, дом используется исключительно как дача, а в квартире помимо меня и моих детей поселилась мать.

Она только спит и видит, как выселить нас отсюда на улицу. Если бы не прописка, мы давно были бы уже там.

— Я против того, чтобы Кира и Матвей жили здесь, — говорю уверенно и чётко. — Эта квартира досталась папе от моей родной матери! Он должен был мне её отписать! Ни ты, ни твоя родная, — специально подчёркиваю это слово, — дочь не имеете на неё никакого права!

— Нет, милая! — на лице расплывается злорадная усмешка. Стоящая передо мной женщина победоносно улыбается. — Я здесь хозяйка и буду делать то, что считаю нужным! А если тебя что-то не устраивает, то двери дома всегда открыты!

— В смысле? — не понимаю. Меня просят освободить жильё?

— В прямом! — восклицает. — Я нашла дарственную! На квартиру! Она была написана задолго до его болезни! Твой отец настолько сильно любил меня, что подарил эту квартиру тоже мне!

— Нет! — произношу на выдохе. Голова кругом. Как так? Почему?.

Горькие слёзы подступают не спрашивая разрешения, в груди всё разрывается на части.

— Да! — заявляет уверенно и жёстко. Глаза сверкают лихим блеском. Женщина упивается своим превосходством надо мной.

— Ты меня и моих детей выгоняешь на улицу? — произношу чуть ли не шёпотом. От осознания происходящего голос сел.