Книга Страшно любить ангела, страница 42 – Екатерина Аверина, Кэти Свит

Прихожу в себя уже в больнице. Понимаю это только по трубке капельницы, что торчит из моей руки. В голове муть и полная дезориентация в пространстве и времени. Из-за плотно задернутых штор невозможно определить время суток. Во рту пересохло, но мне не дотянуться до тумбочки, где стоит стакан с водой. Денис! Нужно предупредить Дениса!

Снова протягиваю руку к тумбе, но без толку. Зато роняю пластиковую бутылку, и та с грохотом падает на пол, закатывается под кровать. На шум прибегает медсестра, окидывает тревожным взглядом палату и успокаивается, обнаружив меня не спящей.

— Напугала же ты нас, девочка, — ласково обращается ко мне. — Как себя чувствуешь? — женщина подошла вплотную, начала проверять капельницу, смотреть на какие-то пищащие приборы.

— Не знаю, — честно отвечаю, не в силах распознать свое состояние. — А где я? — задаю волнующий меня вопрос.

— Ты, милая, в реанимации, — печально произносит медсестра. — Зачем же так себя довела? Ребёночка чудом спасли, ещё бы немного и все, — строго произнесла женщина, но увидев панику на моём лице, смягчилась. — Молодец, что "Скорую" вызвала. Вовремя.

— Я не специально, — прошептала, с трудом сдерживая слезы. Стоило раз заплакать, так теперь не могу остановиться. При мысли об ужасе, который чуть не произошел внутри всё резко заледенело, а стоит подумать о Денисе, так вообще начинало разрывать на части. Денис! Точно! Его же нужно предупредить!

— Подскажите, я могу позвонить? — спросила у женщины, когда та была уже у двери.

— Это реанимация, милая. Здесь личные вещи не положены, — и с этими словами она вышла за дверь, оставляя меня в полнейшей растерянности.

На душе скребут кошки, сердце разрывает от тоски, и я никак не могу справиться с нахлынувшими эмоциями. Слезы снова льются из глаз.

— Кто это тут у нас плачет, — раздался добродушный мужской голос. Повернулась и застыла от удивления при виде высокого грузного мужчины, заходящего в бокс. — Мы тут весь день боремся, чтоб жизнь ребенку спасти, а она вновь мокроту разводит. Кончай это неблагодарное дело!

— Простите, — шмыгая носом, свободной рукой вытираю слезы и пытаюсь выдавить из себя нечто, напоминающее улыбку. — Больше не буду.

— Смотри у меня! — строго говорит врач, начиная осмотр. Спустя пятнадцать минут он уходит, вновь оставляя меня одну. Однако, мне все же удается выпросить разрешение на звонок и ещё через десять бесконечно долгих минут, я держу у уха телефон, с нетерпением слушаю заветные гудки и жду, когда Он ответит.

Только вместо моего ангела трубку поднимает совершенно другой человек. У меня моментально пересыхает в горле от волнения.

— Здравствуйте, — произношу вежливо, надеясь, что девушка на том конце провода не узнает мой голос. — Дениса позовите, пожалуйста.

— Кто его спрашивает? — настороженный вопрос.

— Олеся, — отвечаю его девушке и замолкаю. Мне нечего больше сказать. Она тоже не спешит продолжить разговор. Напряжение усиливается до предела. В трубке раздается гневное шипение и девушку прорывает:

— Послушай меня! — плюется ядом в трубку разъяренная женщина. — Не лезь к нему! Он мой, поняла?! Малолетняя дрянь! — ее понесло. — Да как ты смеешь сюда звонить?! Красивой жизни захотелось? Так тут уже занято! — Открываю телефон от уха, слыша гневные ругательства в свой адрес, завершаю вызов. Слезы высохли, в душе пустота. Мне больше некому позвонить, а значит, придется просить о помощи маму.