Книга Страшно любить ангела, страница 29 – Екатерина Аверина, Кэти Свит

— Я все решу, — стараюсь говорить как можно мягче. Она отрицательно мотает головой, но не говорит ни слова. Лишь красивые голубые глаза выдают с лихвой ее истинное состояние.

— Сколько? — ледяным тоном обращаюсь к мужчине, готовому сорваться на бег сию же секунду. Но толика самоуважения все же в нем еще осталась и именно она удерживает его на месте. Он прокашлялся и озвучил сумму. Достал наличку и…

— Не надо, — просит Леся и хватает меня за руку, в которой зажаты деньги. Тут же отдергивает, будто ошпарилась, и прячет взгляд, но упорно стоит на своем. — Не надо. Я сама.

— Сама?! — начинаю вновь заводиться. — Я тебя сейчас очень попрошу. Пообещай, что сделаешь, — упрямо на меня смотрит. — Леся! — срываюсь на рык. Малышка вздрагивает, но я прекрасно понимаю, что страх — это единственное, что сейчас заставит ее подчиниться, сделать так, как я скажу.

— Хорошо, — кивает она.

— Ты сейчас берешь свои вещи и ждешь меня на улице у служебного входа, — даю четкую команду, как маленькому солдатику. — Ключевое слово “ждешь”, Леся. Ты поняла?

— Да, — отвечает малышка и уходит в направлении двери в конце коридора,

Внимательно наблюдаю, как она заходит в небольшой закуток, а уже через несколько минут выходит оттуда в своей одежде с пакетом в руках. Бросает мимолетный взгляд на меня, тут же отворачивается и покидает это заведение. И я уверен, что она будет ждать! Со спокойной душой, хищно наклонив голову набок, переключаю все свое внимание на старшего администратора этой богадельни. Больше Гарику не выйдет прикрывать его задницу.

— Д-Денис Матвеевич, — ммм… Как нам страшно… Прияяяятно! — Это подсудное дело! — выдает он, похоже, первое, что пришло в голову.

— А мы никому не скажем, — “добродушно” улыбаюсь в ответ, от чего несчастный мужик пошатнулся и уперся спиной в стену. — Любишь хорошеньких официанток значит? — в голосе легкие шипящие нотки, из кармана вытащил небольшой складной ножик. Таскаю с собой на всякий пожарный, вдруг открыть что нужно. Но он то его не видит. Только чувствует в области собственных, наверняка, уже потных, яиц. Уходя от острого лезвия, давящего в его самую большую ценность, мужик поднимается на цыпочки вдоль стены, часто дышит, лоб покрылся испариной. Я кайфую. — Что же ты, друг мой? Я ведь предупреждал, что когда-нибудь отрежу тебе причиндалы? Ну что же ты молчишь? Предупреждал?! — прижимаю локоть к его горлу.

— Д-д-да, — хрипит этот ублюдок.

— Ну так вот, запомни! Я всегда держу свое слово! — слышу, что в помещении мы уже не одни. Тем лучше, ведь просто набить ему морду — банально. Я хочу, чтобы эта сука меня боялась! Чтобы он раз и навсегда забыл, как доставать свой член из штанов за чем-то еще, кроме как поссать.

Демонстративно расстегиваю ему ремень, не убирая нож и цепляя им кожу. Он вздрагивает. Мерзкий! Бля, какой же он мерзкий! Надо потом обязательно вымыть руки с мылом. А лучше с хлоркой. Меня передернуло, но я расстегнул штаны этому козлу и в тот момент, когда собрался спустить с него трусы на глазах у всех присутствующих. А я спинным мозгом чувствую, что их там несколько. Сзади раздался заливистый женский смех и откуда-то снизу послышалось “кап-кап-кап”.

На ботинки старшего администратора одного из элитных ресторанов нашего города капает собственная моча. Этот ублюдок обоссался от страха на глазах у тех самых официанток, которых зажимал и тискал по углам за каждую копейку, теша собственное ЭГО. Но все меняется!