Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 49 – Кэти Свит

— Это все есть, – отмахиваюсь от его предложения. Конечно, оно заманчиво, но не настолько, как вспыхнувшая в моей голове идея.

— Тогда что? – продолжает настаивать.

— Помогите мне уволить Рузанову.

— Кого? – удивляется мэр. Он смотрит на меня таким взглядом, словно впервые слышит эту фамилию.

Я много слышал о принципиальности Валентина Юрьевича и сейчас рассчитываю именно на нее. К сожалению, кроме него мне никто не поможет.

— Хирурга, которая едва не угробила вашего сына, – отвечаю честно. Я не намерен никого покрывать.

Марьям совершила грубейшую ошибку, из-за ее самонадеянности едва не погиб ребенок. Она решила провести сложнейшую операцию без должной на то подготовки, не оценила силу травмы, а когда уровень кровопотери достиг критической отметки, она просто взяла и сбежала из операционной.

Оставив вытаскивать малыша мне…

Подобное отношение к пациентам просто недопустимо! Они все живые люди! Дети!

А уж сколько маленьких пациентов по ее вине подвергались повторным операциям? Естественно, у других хирургов. Не перечесть!

Все. Моему терпению пришел конец. Оно лопнуло в тот момент, когда я вопреки всем медицинским противопоказаниям и инструкциям был вынужден взять в руки скальпель.

Страшно представить, что произошло, окажись в тот момент в операционной кто-то другой! Ведь таких самоотверженных врачей, как я, и умеющих оперировать анестезиологов днем с огнем не сыщешь.

— Моего сына едва не угробили? – взгляд мэра тут же становится грозным. Обстановка в палате моментально меняется, она начинает давить.

Но эта сила мне не страшна, я давно привык к яркому проявлению негативных эмоций.

Далеко не каждый родитель попавшего в реанимацию ребенка ведет себя культурно и спокойно. Большинство, естественно, убито горем, не спорю. Но есть такой пласт людей, которые при новости о болезни своего чада становятся агрессивными и готовы смести все и вся на своем пути.

Именно благодаря этому пласту меня не трогает злость мэра. Я закаленный.

— Да, – подтверждаю его слова. – Из-за врачебной ошибки ваш сын едва не погиб. Мы чудом его спасли, – озвучиваю суровую правду.

Хоть мне дико некомфортно приоткрывать постороннему человеку нашу врачебную кухню, но выбора по сути у меня нет. Аля ж опять ничего не сделает.

Только вот с ситуации с сыном мэра Рузанова перешла красную черту и теперь дорога в операционную ей отрезана!

Я понимаю, из-за чего заведующая отделения так старательно закрывает глаза на все ошибки Марьям. Она и на этот раз будет покрывать Марьям до последнего, ведь именно благодаря этому у нас в клинике есть все самое последнее медицинское оборудование.

У Рузановой есть в верхах довольно влиятельные родственники и они обеспечивают клинику всем, что только пожелает руководство. Поэтому на все ее косяки старательно закрываются глаза, а те, на которые глаза не закрыть, перенаправляются другим врачам и уже они вынуждены все исправлять.

В общем, тихий ужас.

С одной стороны я понимаю, почему руководство так старательно делает вид будто ничего особенного не происходит. С другой же…

С другой стороны я дико зол.

Какой бы замечательной женщиной ни была Марьям, какими бы связями не обладала, только вот это все не отменяет того факта, что она непутевый врач и гробит здоровье детей. Чужих детей!