Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 26 – Кэти Свит

— Конечно, задержусь, – отвечаю коллеге. – Дети не виноваты, что медсестры устроили себе праздник на рабочем месте.

— Спасибо, – благодарит от души.

Мы обмениваемся еще парой общих фраз. Я обещаю быть на связи и не уезжать до прибытия новой бригады медсестер, а Соколов заверяет, что по пустякам меня не станет дергать.

Оставив коллегу в кабинете, спешу к своим. Василису нахожу сидящей рядом с кроваткой нашего сына.

Практически бесшумно подхожу к Высоцкой, останавливаюсь буквально в паре шагов перед ней и наблюдаю.

Стою, слушаю, как она рассказывает старую сказку про птицу, воскрешающуюся из пепла и пытаюсь запомнить каждое движение, каждую интонацию. Ее рассказ словно бальзам для моего израненного и измученного сердца.

— Саша? – оборачиваясь вопросительно смотрит на меня. – Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – пытается скрыть бравоту за смущением.

— Не-а, – кручу в разные стороны головой. Не могу отвести от Василисы глаз, она что-то сделала со мной. Я не хочу ни на секунду от нее отрываться. – Ты как, Лис? – спрашиваю, а у самого голос сел. Легкая хрипотца выдает бушующие в груди эмоции.

— Как мама ребенка, которая впервые увидела его без сознания, – признается она. Печально опускает глаза. – Нормально, Саш, – добавляет чуть тише. – Справлюсь и с этим.

Мне так хочется сказать, что не нужно в одиночку ничего решать. Что она не одна! Я рядом.

Но не говорю. Рано еще. Василиса только-только начала передо мной вновь открываться.

Я не хочу ее спугнуть, не хочу промять и сломать. Мне она сильной и цельной нужна! Лиса – самая главная женщина в моей жизни.

— Я с тобой, – произношу, присаживаясь рядом с девушкой. – Ты не одна. Я рядом. Всегда! – голос с надрывом. – Обещаю.

Она покорно опускает голову мне на плечо и печально вздыхает. На меня обрушиваются чувства, они словно лавина сминают все под собой, справиться с ними не получается.

В груди вдруг становится тесно.

— Спасибо, – шепчет еле слышно.

Некоторое время сидим и молчим. Оба смотрим на нашего сына, думаем о своем и не желаем нарушать тишину.

Абстрагируясь от душевных терзаний “включаю” врача и принимаюсь изучать показатели на мониторе.

Степке становится лучше и скоро его можно будет перевести в палату, там Лисе придется с ним не легко, но я и так максимально много времени продержал малыша в реанимации. Оставлять его здесь еще дольше становится опасно уже для него самого.

Ну нафиг!

— Лиса, – все-таки прерываю затянувшееся молчание. – Я должен тебе кое-что показать, – обращаюсь к девушке совершенно серьезно.

— Что? – отстраняясь чуть в сторону смотрит на меня. Во взгляде волнение, но его причина понятна.

— Во время операции у Степки возникли некоторые осложнения, – начинаю издалека. Я не представляю ее реакцию, когда она узнает правду.

— Какие? – в страхе округляет глаза.

— Александр Петрович, – раздается за моей спиной. Прерываю разговор с Лисой и оборачиваюсь.

— Слушаю вас, Степан Семенович, – перевожу внимание на Соколова. – Что-то случилось?

— Смена приехала, – говорит мне. – Вы можете быть свободны. Благодарю за помощь.

Ждем друг другу руки, Соколов еще раз меня благодарит и уходит. Возвращаюсь к своим.

— Поехали, – обращаюсь к ожидающей меня Лисе. – Новая смена на месте, за Степкой присмотрят. Все будет хорошо.