Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 101 – Кэти Свит

— Хочет уже присоединиться к нам, – нежно улыбаюсь. – Ей уже не терпится.

— Малышка, посиди еще в животике пару недель, – наклонившись к пузику, просит Саша. – Мамочка еще не до конца тебе комнату подготовила, – подмигивает мне.

Мальчишки смеются.

— Она прям тебя поняла, – покачиваю головой, а у самой сердце переполняется счастьем.

— Конечно, поняла! – С уверенностью заявляет Хмельницкий. – Она же папина дочка!

— А то, – хихикаю.

— Иди сюда, – Саша раскрывает объятия.

— Ты холодный, – ежусь. – Не пойду! – смеюсь.

— Ну тогда я сам подойду, – быстро скидывая заснеженные ботинки, делает несколько широких шагов, стремительно сокращая между нами расстояние.

Ловит меня в объятия. Я пищу.

— Совсем другое дело! – заключает довольно. – А то не пойду, не буду, – изображает меня.

Не удержавшись, хохочу в голос. Мальчишки возвращаются из комнаты и с интересом смотрят на меня.

— Все хорошо, – хихикая, говорю детям. – Просто ваш папа тот еще шутник!

— Ага! – Кивает он.

Быстро потеряв интерес, Степка и Федя возвращаются в комнату и бегут к конструктору. А там они уже принимаются наперебой строить то ли замок, то ли крепость… То ли робота.

— Все в порядке? – спрашиваю у Саши. Я знаю, что сегодня у него был непростой день.

— Внучку Сухарева спасли, – спешит меня обрадовать. Знает, как сильно я переживала. – Сегодня пришли результаты, что у нее активно продолжается положительная динамика. Терапия практически завершена и это не может не радовать.

— Ты так уверенно обо всем говоришь, – продолжаю сомневаться. – Отката точно не будет?

— К сожалению, от рецидива не застрахован никто, но за ней наблюдают лучшие врачи, так что шансы маловероятны, – успокаивает. – Там все будет в порядке, – заверяет.

— Надеюсь, – робко улыбаюсь.

Страшно представить, через что пришлось пройти девочке и ее родным. Даже самому злостному врагу подобного не пожелаешь!

— А что касаемо Рузановой? – вспоминаю, что сегодня было судебное заседание по ее делу. – Ее посадили?

— И не только, – на лице Саши появляется злорадная ухмылка. – Марьям получила по полной! Ей дали максимальные сроки по каждой из вменяемых статей.

— Даже так? – ахаю. – Вот это жестокость…

— Это справедливость, любовь моя, – Саша прижимает меня к своей груди. – Это справедливость, – говорит тише.

— А как же Изольда Альбертовна? – Спохватываюсь. – Она же сделала много добра!

— Она отправлена на заслуженный отдых, – коротко отвечает. – Слушай, а чем у нас так вкусно пахнет? – резко переводит тему.

— Яблочным пирогом, – ласково улыбаюсь.

— Тем самым? – спрашивает.

— Да, – киваю. – Тем самым, – приподнимаюсь на носочках и целую Сашу в губы. – Я его для любимого мужа испекла, – делаю паузу. – Специально!

— Ну раз для любимого мужа, – многозначительно играет бровями, чем вызывает у меня новый приступ смеха.

— Хмельницкий! – игриво ударяю его кулачком в грудь. – Ты, блин, так и хочешь меня поскорее отправить в роддом! На моем сроке уже опасно так много смеяться.

— Ничего страшного! Я уже очень хочу познакомиться с нашей дочкой поближе, – говорит совершенно серьезно. Вот же засранец! – Ладно, ладно! – капитулируя, приподнимает руки. – Понял тебя! Больше не буду, – хитрит, обещая.

— То-то же! – Грожу ему взглядом и снова смеюсь, потому что иначе не получается, когда Саша рядом.