Книга Развод. Тебе не стоило меня злить, страница 12 – Лея Вестова

Я кратко изложила ситуацию — квартира, в которой мы жили, принадлежит свекрови, совместных крупных приобретений, кроме машины мужа и бытовой техники, нет. О возможных претензиях Кости на опеку говорить было больно, но я заставила себя озвучить и этот страх.

— Он угрожал отобрать у меня дочь, — слова давались с трудом, каждое ощущалось как острое лезвие в горле. — Сказал, что заберёт Алину. Но он… он практически не участвует в её воспитании. Не знает ни режима дня, ни её предпочтений в еде, ни имён воспитателей в саду. Даже к врачу ни разу не водил.

— У вас есть доказательства этого? — спросил адвокат.

— Доказательства? — я растерялась. — Какие доказательства могут быть у повседневного пренебрежения? У того, что он просто… не был рядом?

Максим Игоревич понимающе кивнул.

— Можно собрать свидетельские показания — воспитателей, соседей, друзей семьи. Можно запросить информацию из поликлиники о том, кто приводил ребёнка на приёмы. В крайнем случае, можно ходатайствовать о психологической экспертизе — посмотреть, к кому ребёнок больше привязан. Но не будем забегать вперёд — пока нет оснований полагать, что ваш муж действительно будет бороться за опеку.

— Как это? — я удивилась. — Он же прямо сказал…

— В моей практике таких случаев множество, — адвокат устало улыбнулся. — Мужчины часто угрожают отобрать детей в порыве гнева, в качестве рычага давления. Но как только доходит до реальной ответственности — ежедневной заботы, расходов, сокращения личной свободы — их пыл угасает. Впрочем, нужно быть готовыми ко всему.

Он открыл ноутбук и начал что-то печатать.

— Итак, во-первых, нам нужно подать исковое заявление о расторжении брака. Во-вторых — требование о разделе совместно нажитого имущества, включая незаконно снятые средства. В-третьих — иск об определении места жительства ребёнка с вами и взыскании алиментов.

Каждый пункт отзывался в груди болезненным эхом. Эти сухие юридические формулировки обозначали конец целой жизни, конец мечтам, надеждам, планам. Я никогда не думала, что однажды окажусь в кабинете адвоката, обсуждая алименты и раздел имущества.

— А если суд… если суд встанет на его сторону? — тихо спросила я, озвучивая свой главный страх. — Его мать говорит, что у них связи везде, что все судьи — их знакомые…

Савельев оторвался от ноутбука. В его взгляде появилась сталь.

— Елена Сергеевна, — он наклонился вперёд, — я не буду врать, связи и деньги иногда влияют на правосудие. Но с другой стороны, у нас есть закон. И у нас есть доказательства. Если одна инстанция вынесет несправедливое решение — мы пойдём в следующую. И в следующую. Главное — не отступать.

Его уверенность немного успокоила меня. Я кивнула, распрямляя плечи.

— Мне нужно знать, на какие расходы рассчитывать, — сказала я. — У меня сейчас нет работы и немного сбережений. Но я готова продать украшения, если понадобится.

Мы обсудили финансовые вопросы — гонорар оказался весомым, но не непосильным. Придётся затянуть пояс потуже, но ради Алины я была готова на всё.

— И последнее, о чём я хочу предупредить, — сказал Савельев, когда мы завершали встречу. — Будьте готовы к грязным приёмам. Если ваша свекровь действительно так влиятельна и настроена против вас, они могут попытаться очернить вашу репутацию, представить вас плохой матерью. Могут следить за вами, провоцировать на конфликты. Поэтому — никаких срывов, никаких эмоциональных сцен. Документируйте каждый контакт с мужем и свекровью, записывайте разговоры, сохраняйте сообщения. Всё может пригодиться.