Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 15 – Саяна Горская

— Как наша новенькая?

— Которая после ДТП?

Киваю.

— Тяжёлая, но стабильная, — Яна пожимает плечами. — В пятой палате она.

Ноги сами несут меня туда.

Толкаю дверь.

Внутри тусклый свет, приборы издают свои монотонные сигналы.

Девушка лежит под одеялом. На бледном полотне лица ярко выделяются налитые синяки и ссадины. Даже через все трубки и бинты видно, как она молода. Ей всего двадцать восемь. Её жизнь только начинается.

А теперь?

Теперь всё это висит на ниточке.

Подхожу ближе, рассматриваю данные на мониторах. Сердце стучит стабильно, давление держится. Грудь её слабо поднимается под ритм аппарата ИВЛ.

Её глаза плотно закрыты, а лицо, несмотря на травмы, спокойное. Почти безмятежное.

Но я знаю, какая буря происходит у неё внутри.

Эта девушка… У неё, наверное, есть мечты, любимый человек. Наверняка кто-то ждёт её дома. Кто-то, с кем она хотела разделить завтра утренний кофе.

Но её жизнь изменилась за секунду. И всё, что ей остаётся сейчас, — это бороться.

Дверь тихо приоткрывается.

Я оборачиваюсь.

Богдан, уткнувшись в планшет, заходит в палату. Поднимает медленно глаза.

Через тонкие прямоугольные стёкла очков одаривает меня таким взглядом, словно мне на голову ушат ледяной воды вылили, но не говорит ни слова. Игнорируя моё присутствие, он подходит к мониторам и вносит данные в планшет.

Рассматривает девушку.

Прочищаю горло, чтобы избавиться от спазма, сдавившего его.

— Ваш вердикт, доктор?

Он на секунду замирает. Поднимает голову и смотрит на меня поверх оправы.

— Эта ночь покажет, — сухо. — Но есть необратимые повреждения мозга. Высок риск когнитивных нарушений.

— Хотите сказать, что возможно изменение личности?

— Возможно. Даже вероятно.

— Это ужасно, — шепчу.

— Это жизнь, — бросает он равнодушно.

Сжимаю руки в кулаки. Не потому, что злюсь. Потому что чувствую, что могу потерять контроль над голосом.

— Надеюсь, у неё есть близкие, которые о ней позаботятся.

Он хмыкает, резко, почти насмешливо.

— Близкие люди не всегда бывают рядом, когда нужны, — отвечает он, и я вздрагиваю от этих слов.

Молчу несколько долгих секунд, которые своим писком отмеряет кардиомонитор.

— Богдан… Раз уж так вышло, что мы теперь работаем вместе, то давай поговорим. Всё обсудим.

— А разве нам есть что обсуждать?

— Да, — киваю. — Я же вижу, что ты обижен.

Он качает головой и фыркает, будто я сказала что-то смешное.

— Не проецируйте на меня свои комплексы, Евгения Сергеевна. Наши прошлые отношения не имеют никакого значения.

Его слова как удар. Даже не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

— Не имеют значения? — Задыхаюсь от возмущения. — Ты чуть пациентку не угробил из-за своей гордости и обиды!

— Вы заблуждаетесь, Евгения Сергеевна. У меня и в мыслях не было пытаться отомстить вам через пациентку. Я привык работать с профессионалами. Привык к тому, что мои коллеги обладают достаточными навыками и компетенциями. И когда я брал на операцию Татьяну, я по умолчанию предполагал, что она ничуть не хуже вас. Поэтому вопрос о намеренном зловредительстве здесь не стоит, как бы сильно вам не хотелось притянуть его сюда за уши. Однако, я признаю свою ошибку, и впредь буду выяснять уровень хирургической подготовки врача.

Слова слетают с его губ так чётко и слаженно, словно он готовил речь.