Книга Соседи. Часть 2, страница 18 – Елена Архипова

Потап прошел за женщиной в маленькую комнатку, сел послушно в угол, куда показала Галина, а через минуту перед ним уже стояла тарелка с разогретыми домашними котлетами и коробочка с салатом из рукколы.

— Вы ешьте, не стесняйтесь, – опередила Галина его вопрос и подложила на тарелку пару кусочков бородинского хлеба.

— Я все равно в ночные смены не ем. Беру, а потом обратно домой уношу, если не получается…, – Галина оборвала сама себя на середины фразы и подвинула тарелку к Потапу, обронив задумчиво:

— Пробуйте! Может, хоть Вы оцените.

Котлеты были такими, как он любил: нежные, сочные и обжаренные в сухарях. Первую котлету Потап проглотил, будто это не он съел менее часа тому назад в своей палате мясо. Дожевав котлету, проговорил:

— Очень вкусно! Очень. Давно я таких не ел. У меня матушка так же готовила.

— Да чего уж там! – Галина смутилась. – Доедайте, пока не остыли, а я все-таки на пост пойду, мало ли что. Вы потом оставьте тут посуду, я позже уберу.

Потап расправился с оставшимися котлетами, доел салат, составил все аккуратно стопкой на столе, как просили, и вышел к Галине. Женщина сидела на своем месте.

Потап шагнул к стойке и, наклонившись, чтобы быть ближе к Галине, проговорил тихо:

— Спасибо. Очень вкусно было, очень!

Женщина просияла в ответ, а он, пользуясь моментом, спросил, кивнув на ее планшет:

— Расскажете, что Вас так расстроило в том выпуске новостей?

Галина тяжело вздохнула, помолчала, а потом, все-таки решившись, начала говорить:

— Мои родители родом из тех мест. Я-то уже здесь родилась, а вот они там. Меня ребенком туда каждое лето к бабке, матери отца, отправляли. Баб Сима так и прожила там всю свою жизнь. Верите, наотрез отказалась продавать свой дом и переезжать жить в город. Твердила: “Я тут родилась, тут всю жизнь прожила, тут же и помру”. Знаете, я никогда не думала, что буду радоваться тому факту, что никто из моих родных не дожил до сегодняшних дней. То, что сейчас там творится – это как будто не про тех добрых и открытых людей, что там жили, – Галина тяжело вздохнула и замолчала.

Потап, понимая, что она еще не закончила свой рассказ, тоже молчал.

— Когда Вы вышли, в новостях показывали суд над одной тварью. Это уже не человек, это отброс человеческого общества. Эта гадина устроила у себя семейный детский дом. Детки в возрасте от пяти до девяти лет у нее жили. Сироты все. Так вот эта тварь, пользуясь тем, что у малышей никого из родни нет, сдавала их на потеху педофилам. За деньги, сволочь, сдавала! Запирала их в комнате и под дверью стояла с секундомером. Эта тварь засекала время! Ровно. Двадцать. Минут! – Галина разделила эти три слова паузами и выплюнула ругательство. – Ведь дети же кричали, плакали! Не могли не плакать! А эта мразь стояла, слушала и за временем следила!

Потап, услышав это, скрипнул зубами, руки сами сжались в кулаки.

Галина же тем временем продолжила:

— Знаете, я после таких репортажей ловлю себя на мысли – жаль, что у нас отменена смертная казнь. Разве такие, как эта тварь, заслуживают жизни?

Галина, проговорив это, опять расплакалась. Отвернулась от Потапа, быстро вытерла глаза и налила себе воды из бутылки. Отпила несколько глотков и уже другим тоном закончила:

— Простите, никогда не могу сдержаться, когда дело касается детей или животных. И те, и другие беззащитны перед такими моральными уродами.