Книга Чудов в Новый год, страница 12 – Кэти Свит

Он начал бы меня обвинять в поездке на лифте, причитать, что мы проведем здесь всю новогоднюю ночь, и в конечном итоге заставит меня решать эту проблему. А сам обидится.

Фу, блин!

И как только я вообще столько времени провела с ним? Как только раньше не видела, какая же сволочь мой бывший муж?

— Новый год через несколько часов, — делюсь со случайным попутчиком своими переживаниями. — Вряд ли кто-то приедет. До нас никому дела не будет сейчас.

От четкого понимания всего масштаба проблемы, мое и без того упадническое настроение становится еще хуже. Внутри словно что-то ломается и слезы начинают литься из глаз.

Стираю их с щек, не хочу, чтобы мужчина заметил, но соленая влага попадает на ссадины, что сплошь покрыли мои ладони, и руки начинает нещадно щипать.

Ой-ой-ой… Жжет просто ужас! Принимаюсь размахивать ими, пытаясь высушить.

В кои-то веки радуюсь темноте, так хоть не видно, что я делаю.

— Никто не проведет Новогоднюю ночь в лифте, — заверяет стоящий рядом мужчина.

Он так уверенно говорит, я ему тут же верю. И сомневаться не приходится, что он все решит.

— Надеюсь, — вздыхаю, печально озвучивая свои страхи. — Уж очень не хочется встретить здесь Новый год.

Все мои мысли заняты дочкой. Нам ждать и ждать еще, а она ведь в коляске так долго не просидит.

Совсем скоро начнет проситься вылезти и тогда захочет поползать.

А она не одета для ползания на холодном металле. Мы в гости ведь шли.

— Мне тоже не хочется. Не встретим, — чувствую, что он подмигивает и моих губ касается легкая улыбка.

Все-таки позитивный настрой великая вещь. Он внушает, что все не так плохо, как кажется, и обязательно скоро появится просвет.

— Как же это не вовремя, — говорю так, словно застрять в лифте может быть хоть когда-нибудь правильно. Таких ситуаций не знаю, увы.

Вокруг темно, даже малюсенькой полосочки света не проглядывается. Я даже понять не могу, мы стоим на этаже или застряли между ними.

Еще ж к Насте ехать…

И как я до нее доберусь?

Дашенька начинает канючить, малышке становится страшно и я ее понимаю. Если бы не находящийся рядом мужчина, то я не смогла остаться спокойной.

Волнение зашкаливает по всем фронтам.

— Тише, тише, моя хорошая, — нащупываю ручку доченьки и слегка сжимаю, приободряя. — Мамочка рядом, не бойся. Я с тобой.

— Ма-ма, — повторяет за мной и крепко сжимает свою маленькую ручку в кулачок, обхватывая мой палец.

Поглаживаю большим пальцем ее ручку в ответ.

— Скоро нас вытащат и мы пойдем с тете Насте. Там будут твой друг Егорка и дядя Андрей, — делюсь с доченькой планами. — Они нас ждут.

Понимая, что звук моего голоса успокаивает малышку, я продолжаю свой монолог. Выбор не велик, в тишине сидеть нам не придется и уж пусть буду лучше говорить я. В противном случае Дашенька будет плакать.

Свободной рукой ощупываю карманы пуховика в поисках телефона, и с разочарованием понимаю, что вытащить его будет довольно-таки не легко. На эмоциях я так глубоко и далеко его запихала, что не дотянуться.

— Давай, — с трудом касаюсь пальчиками края смартфона. Жаль, ухватиться никак не могу.

Но находящийся вместе с нами в лифте мужчина уже включил фонарик на своем телефоне.

— Ты как? Не испугалась? — первым делом интересуется состоянием моей дочки, и у меня от этой искренней и неподдельной заботы щемит сердце. Совершенно посторонний человек волнуется гораздо больше о малышке, чем собственный отец.