Книга Клятва Хана, страница 8 – Наташа Айверс

Именно от неё Ли Юн впервые услышала — не сказку, не выдумку, а правду. О том, кем была её мать. Что с ней сделали.

Мать Ли Юн была выкупом. Наложница императора — красивая, воспитанная, родом с юга, как говорили, «подаренная во время мирных переговоров». Её привезли во дворец, как редкий цветок. А потом забыли. До тех пор, пока она не родила дочь. Это сделало её опасной. Она не была женой, но дала императору наследницу. Слишком красивую, чтобы остаться незамеченной.

Шансов изменить свою судьбу не было. Ни у матери. Ни у неё.

Или всё-таки был?

Ли Юн не надеялась — училась. Упрямо. Без истерик. Но с отчаянной решимостью. Через пот, кровь и боль, тратя часы на изучение языков, торгового дела и искусства соблазнения — она пыталась увеличить свои шансы выжить.

Она вернулась с тренировки и, не раздеваясь, опустилась на циновку. Кожа на ладонях жгла от ссадин, плечи ныли. Но боль была привычной. Почти утешительной.

Лянь Чжи вошла бесшумно, как всегда. Сняла дорожную накидку. В руках — свиток с красной сургучной печатью. Ли Юн сразу почувствовала: что-то не так.

Наставница молчала. Долго. Потом положила свиток перед ней прямо на циновку.

— Из дворца.

Ли Юн не пошевелилась.

— Прочти, — добавила Лянь Чжи. — Это касается тебя.

Печать была подлинной, с символом дракона. Ли Юн сломала сургуч. Развернула. Прочла первые строки. А потом — снова. И снова. Как будто пыталась найти другой смысл между строк.

Молча положила свиток рядом.

— Он нашёл мне мужа.

Лянь Чжи не стала отрицать. Только села напротив. Ровно. Как всегда.

— Ты знала, что этот день придёт.

— Да.

Тишина.

Ли Юн опустила голову — но не в покорности. Просто потому, что иначе не могла. Грудь сдавило. Как в тот день. Когда ушёл запах сливы, а её утащили в степь.

— Хан, — проговорила она наконец. — Кто он?

— Баянчур. Сын Элетмиша Бильге-кагана.

— Он… стар?

— Нет. Наследник. Его отец — союзник Поднебесной. Союз нужно скрепить.

Ли Юн не ответила. Лянь Чжи подалась вперёд и тихо добавила:

— Ты готовилась к этому всю жизнь. Это не приговор. Это — твой шанс.

— Шанс стать чужой вещью?

— Шанс стать кем-то. Там, где женщины садятся в седло, а не на колени. Где не нужно быть фарфоровой куклой под нефритовым колпаком. Там, где можно выжить — и победить.

Ли Юн молчала. Ветер за ставнями выл, как в ту самую ночь.

— Сколько осталось? — спросила она наконец.

— Семь дней.

Она кивнула.

Семь дней — на прощание с прежней жизнью. И дорога. Туда, где её ждёт чужой народ, суровый степной ветер, холод юрт, непонимающие взгляды — и мужчина, которого она должна будет назвать мужем.

Впереди — ночь. И новая глава.

Южные земли Бесступной долины. Пограничье Уйгурского каганата. Весна 745 года.

Пыль висела в воздухе стеной, застилая горизонт. Она смешивалась с ржанием лошадей, криками и лязгом стали. Баянчур — хан и наследник кагана — гнал своего коня по левому флангу, где карлукские всадники рвались к обозу. Он сжал коленями бока горячей кобылы, рванул поводья вбок и выхватил саблю. Изогнутое лезвие, привычное кочевому воину, было создано для боя в седле — лёгкое, гибкое, идеально сбалансированное. Оно срывалось в удар, рассекало плоть и возвращалось без помех, не застревая в теле.

Кобыла, натренированная реагировать на малейшее движение всадника, уже в пене, сделала резкий поворот, уходя от выпада копья. Баянчур пригнулся, и в следующий миг его сабля описала дугу — рассекла плечо противника и вырвалась обратно, оставив за собой хрип, кровь, вырывающуюся толчками, и безвольно оседающую в седле фигуру.