Книга Клятва Хана, страница 55 – Наташа Айверс

И вдруг — решился. Хватит — ждать, угадывать, вести себя, как мальчишка, что ищет взгляда своей первой женщины. Приду. Возьму. Без слов. Без глупых ожиданий.

Кивнув страже — те молча растворились в тени, — он откинул полог шатра… и застыл.

Она стояла ко входу спиной, стягивая тунику через голову. Свет от жаровни ласкал её кожу — пробегал вдоль позвоночника, по лопаткам, касался тонкой талии, задерживался на округлых бёдрах и гладких ягодицах.

Ли Юн повела плечами и потянулась, слегка выгибаясь. Он не дышал. Не двигался. Смотрел — как хищник, почуявший добычу и готовый к прыжку.

И тут она повернула голову. Медленно. Только на половину — манящий взгляд через плечо из-под ресниц.

Он двинулся вперёд, тяжело ступая, — с огнём, который копился весь день, и жаром, который требовал выхода.

Шатёр хана Баянчура. Кочевая ставка Уйгурского каганата. Осень 745 года.

Обнял её сзади, резко прижавшись своей грудью к ее спине. Он блуждал руками — по талии, по животу, по груди. Она прерывисто дышала, но не отстранялась. Боролась с собой, чтобы не запрокинуть голову назад. Она хотела ощутить вкус его губ, но не посмела просить об этом. Он — главный, она — послушно следует за ним. Как учили.

Он не просил. Он брал. Схватил. Прижал. Плотно. Вдавливаясь бедрами в её ягодицы. Его дыхание сбивалось — хриплое, тяжёлое.

— Ты моя, — выдохнул в её шею, горячо. — Моя.

Он сорвал повязку с её груди — торопливо, неаккуратно. Целовал плечи, ключицы, изгиб шеи и острую линию челюсти — всё, до чего только мог дотянуться. Её кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось. Она чуть повернула голову — и встретилась с его взглядом. Тёмные, глубокие, как ночное степное небо, его глаза были распахнуты, затоплены голодом. Он не дал ей заговорить — но уловил её безмолвную просьбу. Приник к её губам — жадно, влажно, с нажимом. Одной рукой обхватил её шею, ладонью скользнул к затылку, удерживая, как будто боялся, что она исчезнет. Другой сжал её грудь — сильно, почти грубо, еще сильнее притягивая к себе, буквально впечатывая в своё тело. Его бёдра двигались в такт этому желанию, неотвратимо, жёстко, ритмично. Он тёрся о неё — своим напряжённым членом, скрытым под одеждой, о её обнажённую попку. Через ткань она ощущала его — горячего, твёрдого, настойчивого. Она чувствовала, как каждое его движение, каждая мышца — напряжены до предела. Он едва сдерживался.

Оторвавшись от её губ, он провёл ладонью по её груди, наклонился к самому уху и прошептал — низко, чуть глухо, на её языке, с лёгким акцентом, который только сильнее подействовал на неё:

— Мэй ли. Красивая.

Затем резко развернул её к себе. Не дав времени опомниться, он склонился и приник к её груди. Его губы были жадными. Он не спрашивал. Целовал, посасывал, обводил соски языком, наслаждаясь её вкусом. Руки крепко удерживали талию жены, не отпуская ни на миг. Пальцы изредка скользили вниз, к ягодицам. Властно поглаживали, сжимали, усиливая её трепет и подводя всё ближе — к той грани, за пределами которой уже нет возврата.

Она пыталась молчать. Держать свои эмоции в узде. Но тело выдавало её — спина выгибалась, а бёдра дрожали. Она прикусила нижнюю губу — отчаянная попытка сдержать стон, чтобы не выдать себя.

Он оторвался от неё, выпрямился, и, глядя прямо в глаза, спросил хрипло, с упрямой настойчивостью: