Онлайн книга «Клятва Хана»
|
Кивнул Толуну — держать людей, смотреть круг. Сам рванул в свой старый шатёр, а за ним — Кюль-Барыс. Пусто. На ложе — кокон одеял, внутри — другое одеяло, свернутое так, будто там тело. Повязка жены намотана вокруг подушки. Задний полог шатра прорезан ножом изнутри. Значит, не спала. Ушла. Сама. Одна? Нет. Таскиль? С ней? Повёл? Или следом идёт — сторожит? Каган шагнул к выходу — стража стояла у полога. — Кто видел? Куда шла? Что делала? Кто к ней приходил? — голос его был тяжёлым. Старший охранник кивнул, глаза не отводил: — С утра Ашлик к ней заходила. Смеялась Хатун, светлая была, слова добрые для нас нашла. Потом к тебе пошла. Мы говорили, Совет у тебя. Она сказала, к тебе надо срочно, вести хорошие. Мы и проводили. Вошла в шатёр Совета… А вышла вся бледная… Хотели тебя или Ашлик-апа позвать, но Хатун сказала, что не нужно. Мол, устала, отдыхать ляжет. Велела всем отвечать, что спит. Чтоб не тревожили. Мы… проводили её обратно в твой старый шатёр. — Но она не заходила в шатёр Совета, — выдохнул Кюль-Барыс рядом с ним. — Только если остановилась в тени, на пороге… — Значит, слышала, — рыкнул Баянчур, повернувшись к нему. Слова застревали в горле и были горькими, как полынь. — Слышала всё, что шипели эти змеи. И как я им поддакивал, чтоб вся гниль из нор повылазила. И решила, что я… — голос его сорвался. И тут в памяти вспыхнуло всё слово в слово. Шатёр, гул голосов, что она могла услышать, стоя у входа за пологом. Внутри сжалось так, будто под дых ударили. «Что тут думать! Степь велика. Женщин много. Если одна ветвь суха — другая даст плод.» «А если я жене клятву тём-эде перед духами предков дал? Что она станет единственной женой и другой жены у меня не будет?» «Ты дал ей слово, когда был ханом… Ну а теперь-то ты — Каган. Каган ей клятвы не давал.» «Ну что ж.» — сказал тогда Баянчур холодно. — «Значит, так тому и быть. В обед объявлю свою волю всему Каганату.» Он выдохнул и глянул на Кюль-Барыса: — Уходите на рассвете. На северо-восток, через пастбища Тумас. Там старая стоянка — начнём с неё. Кто уходит со мной — проверь, чтоб семья была согласна. И оставь людей следить за Токтак-беем и Кюль-Тегином. — Седлайте коней! — рявкнул он охране, не дожидаясь ответа верного Кюль-Барыса. Глава 35 Степь у старой кочевой тропы. Начало лета 746 года. Горячий степной ветер бил в лицо. Где-то впереди располагалась пересохшая речная ложбина, куда уходил старый караванный путь, по которому кочевники гнали шерсть и соль в Согду. Следы были нечёткими, но легко узнаваемыми: узкие копытца юркой лошади и крупные — степного жеребца, что шли следом за караваном. А на сухих кочках тонкие веточки, обвязанные обрывком красной тесьмы. Знак, понятный только своим. Баянчур сидел в седле, чуть склонившись, рассматривая своеобразные послания, оставленные Таскилем. — Умный, — пробурчал он, не оборачиваясь. — Таскиль нам путь метит, чтоб мы не потеряли их. Один из охотников, что отправился с каганом, сказал: — Думаю, вон за тем курганом нагоним, каган. Что прикажешь? Баянчур мотнул головой: — Держитесь позади. Она — моя. Кто попытается в её сторону хоть шаг сделать — шкуру сдеру. Спустя милю впереди показалась струйка пыли — маленький обоз, жалкие три повозки, пара верблюдов, молодые лошади. Торговцы. Стоило подъехать к повозке, как напуганные купцы шарахнулись в стороны, а один из них вдруг обернулся. На миг он встретился глазами с Баянчуром, и в ту же секунду лошадь сорвалась с места. |