Книга Белокурый. Король холмов, страница 54 – Илона Якимова

— Королевский лейтенант, — спокойно поправил его Патрик. А потом снял что-то с луки седла, и с его короткого замаха котомка полетела под копыта коню старшего Эллиота, галлоуэй всхрапнул и попятился, Джок и Уилл молниеносно обнажили клинки, однако вещь осталась лежать на земле безопасно и недвижно. — Прими от меня на память, Джок Эллиот, коли больше не увидимся. Долгой она будет или короткой — это уж от тебя зависит… но мне чужого не надобно.

Уилл свесился с седла, осторожно подцепил острием меча странный дар. То был спорран, пошитый из шкуры белой плешивой овцы, так, чтобы выжженая Эллиотами голова коня оказалась на самом видном месте, а из споррана торчала рукоять ножа.

— Но не ходи с кошелем этим да с краденым скотом в аббатство Мелроуз, — усмехнувшись, продолжил Белокурый, — братия с тобой больше дел иметь не станет, или им придется отвечать перед церковным судом за укрывательство воров…

Безучастно проследивший всю сцену, Леди-Эллиот перестал сплевывать вишневые косточки, заглянул в кошель, широко усмехнулся. Босуэлл мог бы поклясться, что на поясе у младшего Эллиота висит охотничий клинок, парный к тому, который он теперь вернул Джоку, который был напоказ оставлен на пепелище.

— Ты и тут успел! — подивился вслух Малыш Джок. — Что ж, за предупреждение спасибо, коли что лишнего твоего найду на дороге, так поеду в Драйбург продавать.

— Обижаешь! — усмехнулся Босуэлл. — У нас в роду столько прелатов, что в каждом приходе Приграничья о тебе предупредить можно под страхом церковного отлучения… ты, небось, еще и в освященной земле желаешь быть похороненным, коли случится нужда-печаль, а, Джок?

— Ах, ты, лютый сатана! — всерьез возмутился Малыш Джок, впервые за время разговора задетый за живое. — Ты чем мне грозить вздумал? Это уж вовсе против правил и не по совести!

Собственно, Долина чуть не всем своим населением, независимо от фамилий, находилась под церковным отлучением, потому как Гэвин Данбар и не думал отзывать единожды вылитые на рейдеров проклятия, но хоронить за оградой — этого никто и представить себе не мог, несмотря на любые анафемы.Белокурому не составило бы труда получить от нового канцлера королевства адресное проклятие подобного рода.

— Правила, — негромко и веско произнес молодой Босуэлл, — здесь устанавливаю я. И всякий, кто идет против моей воли — идет против воли короля. Желаешь убедиться, Джок — не стану удерживать. А про совесть не тебе бы рот разевать. Я все сказал. Если тебе нечего добавить, тогда прощай.

Оставить поле за собой — граф очень хорошо помнил наставление Болтона.

Малыш Джок несколько мгновений играл с ним в переглядки, затем длинно сплюнул в сторону Босуэлла, развернул галлоуэя и дал лошадке шпоры. Никто из братьев больше не сказал ни слова, только Леди-Эллиот бросил на противника беглый веселый взор через плечо. На лице Роберта по-прежнему было такое выражение, словно вся эта свара бесконечно его забавляет.

— Эй, Джок! — заорал вслед Эллиотам Белокурый. — И сэру Уолтеру передай привет да два слова — подписи его боле нет ни цены, ни веры! Ни веры, ни цены, Джок!

— Не ссорься с Уотом! — процедил Болтон сквозь зубы. — Только не с ним…

— А ты думаешь, эти черти со своей «силой и правом» здесь не с его ведома и согласия?