Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Ненавижу тебя, Хепберн! — выдохнула она, шире открываясь под ним. — О Господи, Патрик, еще, еще! — Ах, как ты ждала меня… пой, моя девочка, не стесняйся! Она кричала, цепляясь за плечи мужа, задыхаясь, умоляя не останавливаться — пока Белокурый нещадно врезался в нее раз за разом, все жестче, на грани боли, на крайнем пределе похоти. Эти крики были мед его сердцу, теперь-то, именно в ней, он ощутил себя по-настоящему вернувшимся, по-настоящему дома. И, чувствуя влагу его семени у себя на бедрах, она молилась, закрыв глаза, о третьем ребенке, это помогло бы ей примириться со своим соломенным вдовством. Или почти помогло бы… — Ты в самом деле хочешь развода? — голос его звучал медленно, как бы сквозь сон. Графиня Босуэлл прижималась всем телом к своему ненаглядному, словно пытаясь слиться навечно, врасти в него кожей: — Я хочу развода всякий раз, как ты исчезаешь. А после я хочу только тебя. Почему ты не написал мне? Почему запретил это Брихину? Я едва не сошла с ума… — Джеймс виделся с тобой или Мария? Я не мог рисковать, — муж, закинув руки за голову, закрыв глаза, проговаривая прошлое, лежал рядом, но был далеко. — Ты выдала бы меня одним взглядом — у женщины, хранящей счастливую тайну, взгляд, как у беременной, и загадочный вид… — Все-таки я тебя ненавижу! Босуэлл только улыбнулся. Стоны жены, его имя на ее устах еще звучали в памяти Белокурого. Он обнимал Агнесс, уже засыпая, мягко поглаживая волосы, плечи, округлые груди — кончиками пальцев, словно слепой, словно вспоминая наощупь, каково это… какова она, его покинутая так надолго супруга. Если это, думал он, замедляя дыхание, Пьетро не называет настоящей любовью, то — что тогда? И есть ли она вообще? А она плакала под утро, тихонько, зарывшись лицом в подушку, пока он спал рядом — от настоящей любви, которая переполняла одинокую Агнесс, и от горечи, что так мимолетно будет их воссоединение, ибо — видит Бог! — слишком хорошо знала она Белокурого. 119 Там, в Крайтоне, грянувшись оземь, король холмов вновь обратился в кузена короля. «Гордон-хантли» лег на дно тяжелого одежного сундука, а на свет Божий показалось придворное оперение господина графа: атлас, бархат, тисненая кожа колетов, тончайшее белье, отягощенное узорами «черной работы». Граф предпочитал цвета верхнего платья темные, манящие, сладостные, оттенявшие его обычный облик заблудшего архангела — глубокий зеленый, винный красный, тяжелый синий, сумеречный серый. А поверх — сокровища фамильного ларца с драгоценностями… хотя чаще всего — наследная цепь Босуэллов, та, с рубинами и головой лошади из цветной эмали, которую когда-то на плечи мальчишке возложил железный Джон Брихин. В зените силы, красоты, ума и опыта, думал Рональд, какая женщина, какой враг устоят перед этой бестией? И чего он ждет? Нет, в самом деле, чего⁈ С женою граф был неизменно нежен и обходителен. Хея загадка их отношений занимала поневоле — ему и не хотелось вникать, но семейное счастье представлялось как на ладони. Судя по тому взгляду, каким смотрела на Белокурого леди Хепберн, граф был весьма и весьма желанен ей; однако порою в этих женских глазах, обращенных на мужа, всегда только на него, пробегали мимолетные искры усмешки, иронии, горечи, а иногда и быстрого затаенного гнева — и тогда Агнесс выдавала себя с головой. |