Книга Белокурый. Король холмов, страница 266 – Илона Якимова

Он мог бы поклясться, что слышал эти слова ранее. На шотландском, во внутреннем дворе замка Сент-Эндрюс, из уст железного Джона.

Промедление же может обернуться чем угодно, ибо время приносит с собой как зло, так и добро, как добро, так и зло.

Именно из-за промедления погиб Финнарт, и мало утешения в том, что тень его по ночам смущает сны короля.

…войны нельзя избежать, можно лишь оттянуть ее — к выгоде противника.

Это ему было известно лучше, чем кому-либо еще, как приграничному лорду.

Изгнав короля, который мог стать его данником, он призвал в королевство государя, который мог изгнать его самого.

И крепкое гэльское ругательство, хриплое и гортанное, сорвалось с губ Белокурого — Хэмиш МакГиллан, латавший сорочку графа, с недоумением поднял на лэрда глаза. Тот смотрел на страницу, словно библейский царь, увидавший на стене известные огненные слова. Вот же флорентийский дьявол, это ведь про него, про Джеймса и про Тюдора. Он и в самом деле едва ведь не пустил в Долину англичан… играть, играть против Генриха отныне только на чужом поле! Вот единственно верное решение.

…горе тому, кто умножает чужое могущество — именно так и разбилась их с королем дружба, ибо Джеймс — уж чего не отнять — хорошо знал это правило. Они и умножали могущество друг друга, пока только один — и каждый из них — не захотел быть первым, единственным. Но Джеймс допустил и все ошибки, подмеченные флорентийцем у слабых государей, и тем самым Белокурый легко оправдывал себя в своей измене, в своем двуличии. Если падение короля предопределено, не все ли равно, кто предаст его первым?

Он читал, перечитывал, заучивал наизусть, третировал присланного Пьетро переводчика, подсказывая тому удачные выражения на латыни — ему хотелось, чтоб Брихин во всей красе оценил великолепие слога. Одолев не менее половины рукописи, он встретил лишь одно скромное с Божьей помощью — и это тоже весьма понравилось бы дяде Джону. Но дерзость флорентийца простиралась куда дальше: все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли… Верно, но, когда понял, о чем идет речь, Белокурый смеялся не меньше четверти часа — тем обаятельным, заразительным смехом молодого красавца, любимца фортуны, в котором никак с первого взгляда не признаешь убийцу, изменника, рейдера. Легким движением пера покойный участник Совета восьмидесяти Флорентийской республики добил на глазах у Белокурого самого Иисуса Христа. Конечно, Христос был Сын Божий, а не пророк, и принял на себя все грехи мира… но ведь — пророчествовал и погиб смертью равно мучительной и позорной. А в смертный час посетовал, ибо плоть человеческая страдала, пока возносился к Отцу божественный дух… и Макиавелли уничтожил Христа презрением, ибо, как владыка земной, Иисус, конечно же, проиграл.

Там, где проиграл Иисус, он, Патрик Хепберн, одержит победу. Потому что нет в нем святости и нет желания мученической кончины. Пусть вознесут его высоко, и сложат к ногам все земные царства — он знает, которое выбрать, и как купить и продать самого сатану. Теперь уже знает. В нем нет и никогда не будет ни милости, ни чести, ни самопожертвования, значит — он останется в седле, что бы ни случилось, пусть хоть все всадники Апокалипсиса явятся под его штандарт, по его душу.