Книга Младший сын, страница 184 – Илона Якимова

— Он еще мал и вспомнит.

— О да. Если ему разрешат. Ваши братья, ваш кузен Уитсом, ваш дед… вы сами! Кем вы растите его? Почему отнимаете у моей любви? Кто дал вам право⁈

Ох, некстати она обратила ко мне упреки! Ко мне-то, единственному из нас сказавшему матери правду — их нельзя разлучать. Но прислушиваться к моим словам в нашей семье стали значительно позднее. Я вздохнул:

— Это право крови, Агнесс. Вы не сможете защитить его. Мы — сможем.

— От чего защитите? — она смотрела в упор. — От того, чтобы он вырос человеком? Рядом со мной — живым человеком, а не… А не одним из вас?

И снова в точку. И ответить нечем. Бьет без промаха, почище рейдеров Лиддесдейла.

— От завистливого соседского глаза. От ушлых младших кузенов. От неслучайной случайности, из каких состоит жизнь наследника, богатого по праву рождения. Вы правда не понимаете? Лорд Александр Хоум, который был здесь вот только что… Это может и не иметь значения, но… Он знает, где ребенок.

— Откуда⁈

— Проследил. Вероятно, вы были неосторожны, сестрица.

Агнесс закрыла лицо руками. Сгорая от чувств самых противоречивых, неловко я прикоснулся к ее плечу:

— Не думаю, что стоит серьезно печалиться. Алекс никогда не был расчетливым подлецом… это первое. И второе, — я улыбнулся своим мыслям, — это же старый Джон! Не завидую я Хоуму, ежели он перейдет дорожку приору Сент-Эндрюса.

Знал ли я, насколько в точку попаду со своим пророчеством? Сказал ведь, не задумываясь, только чтобы утешить ее. Ну, хорошо, знал. Но, в конце концов, каждый сам кузнец своего счастья, и никто не заставлял Алекса связаться с легатом Форманом.

— Если есть хоть малейшая угроза благополучию Патрика со стороны этого человека…

— Ее нет. Пока есть мы — я, Уилл и Патрик. Да, и Патрик тоже, — в ответ на ее горький взгляд. — Однако Хоум просил вашей руки, сестрица.

— Я знаю, — и сказала то, что разрушило мои ожидания, но одновременно лишило необходимости сражаться с целым светом. — Значит, если он знает — у меня нет выбора. Я выйду за него. Вы ведь об этом хотите спросить? Не хочу. Но выйду.

Меня обожгло.

В мыслях моих еще роились безумные слова, высказанные Уоту: снять сан, бежать с ней от целого света, взять ее себе, жениться… но сейчас, вблизи Агнесс, я смотрел и думал: как я могу подвергнуть ее подобной жизни, бесчестью, позору, нищете? Что я могу ей дать? Ничего, ничего… В десять лет я искал того, что значит быть мужчиной. Быть мужчиной значит и то, чтобы защитить свою женщину. Даже если она не твоя. Защитить от самого себя в том числе. Мои горячечные планы разрушили бы ее жизнь, уже разрушенную однажды. Но больно было немыслимо. А чего я от нее ожидал, в самом деле? Она, как и сказал Уитсом, женщина умная. Единственная возможность, которая позволит сохранить не любовь ее (не было и нет этой любви, глупец), но дружбу — быть с ней откровенным. Честным.

Она продолжала:

— Да, я почти решилась. Но всякий раз, как вижу его, я… мне… я думаю: почему он выжил? Почему не стало Адама? За что⁈

Чувства, подобные моим в точности.

— Грешно роптать на волю Божью, дорогая Агнесс.

Сколько раз я говорил страждущим то, во что не верил сам? Mea maxima culpa. Сколько раз я говорил страждущим то, что хотел бы услышать сам — услышать и прочувствовать?