Книга Магические будни интровертки, страница 80 – Алла Касперович

И я пошла.

— Доброе утро, Настасья! — Митрофан отвесил мне низкий поклон. — Любава моя привет тебе передаёт!

— Настенька, золотце, дай настойки против ярости, а? Кончилась у меня, — вздыхал Рыня. — И дня без неё продержаться не могу.

— Боли в животе замучили…

— Мне б для опохмелу чегось…

— Мужу-кобелине чего-нибудь в суп подсыпать бы… Как не делаешь такого? А девке его? Тоже нет? Ну тогда мне успокоительного.

Если честно, я начинала скучать по тем временам, когда меня накрывало беспамятство. По крайней мере, тогда мне не приходилось общаться с таким количеством людей и нелюдей.

К концу дня я валилась с ног. Если в прошлый раз я жаловалась на то, что меня покормить забыли, то сейчас и сама не находила времени на перекус. Хорошо хоть, воду пить не забывала.

И вот наступило долгожданное завершение рабочего дня. Пациенты разошлись, солнце почти спряталось, и до меня вдруг дошло, что я нигде не облажалась.

— Арина, Арина! Я справилась! — влетев в дом, закричала я. — У меня получилось!

Я на радостях схватила куклу и очень-очень осторожно прижала её к себе, обнимая.

— Арина?

Но она мне не ответила. А на пол упала и покатилась зелёная бусина.

Никогда бы не подумала, что на меня может так подействовать уход того, кто готов был не только вытащить меня из привычной реальности, навсегда закрыв путь назад, но и отобрать тело, лишив при этом возможности быть самой собой. Но на меня действительно повлияло то, что Арины больше не было рядом.

За какие-то несколько недель я привыкла, что она всегда со мной, всегда подскажет, что делать. Пусть и ворчала много и не всегда справедливо, но обучала меня всему, что знала, проявляя чудеса терпения, ведь у меня получалось всё далеко не с первого раза. А теперь её больше не было.

В лаборатории я расчистила одну из полок на стене и повесила над ней картину, на которой Арина изобразила свою Алёнушку. А на саму полку я посадила куклу, чтобы мать и дочь хотя бы так воссоединились. Может, и глупо с моей стороны, но мне так было легче.

Всю ночь после того, как Арины, не стало, не стало по-настоящему, я ворочалась на кровати, Боюну тоже не спалось, но мы оба делали вид, что спим — не хотели друг друга беспокоить.

Ту́пик явился за бусиной на следующее утро.

— Мне мамуля приснилась, — пояснил он. — Говорит, Ту́пик, иди за сокровищем. А ещё она сказала сделать так.

И тролль обнял меня своими огромными лапищами. Так бережно, будто я и была сокровищем. Слёз я не лила, но я и правда нуждалась в поддержке. Боюну и самому было несладко — он успел искренне привязаться к Арине, — но он всё равно старался быть моей опорой.

Бусину я положила в крепкий кожаный мешочек и надёжно завязала ремешком. Кто знает, быть может, она вскоре спасёт чью-нибудь жизнь.

— Приходи завтра утром, — улыбнулась я троллю. — Позавтракаем вместе.

Он с видимым сожалением вздохнул и отказался, чем немало меня удивил:

— Не могу я, хорошая Настя. Мамка моя велит за лес идти. Говорит, помощь моя нужна. Квасу Ринкиного дай напиться, и я пойду. Пора мне уже, хорошая Настя. Бывай!

Когда он ушёл, я поняла, что ни разу не поинтересовалась, где он вообще живёт. Боюн, общавшийся с ним намного чаще меня, тоже не был в курсе. Мы стояли на пороге и смотрели вдаль — туда, где только что исчезла чёрная точка.