Книга Дедов завет, страница 112 – Алла Касперович

Выходя из комнаты, я заметил удаляющуюся спину Триссы. Девушка явно куда-то спешила. Наверняка ее опять вызвали к Лекарю. Это мне было на руку, потому что то, о чем я хотел поговорить с парнями, было не для ее ушей.

Гэна и Пара я нашел в Саду. Они сидели на траве и уплетали хлеб с маслом и вареньем. Скорее всего из запасов профессора Панриуса. Вот только после того, что было сегодня утром в Библиотеке, варенья мне совершенно не хотелось.

— Привет! — поздоровался я с друзьями. Увидев меня, Пар начал жевать быстрее, словно боялся, что я у него что-нибудь отберу. Отберу, конечно! Например, вот этот кусок хлеба. Без варенья. — Спасибо!

— Угу, — пробурчал толстяк, схватил самый большой кусок и тут же запихнул его в рот.

— П-привет. Ты как? Что с докладом?

— Уже слышали, да? — Я уселся на траву рядом с Гэном.

— А то! — расхохотался Пар, и на его пузо посыпались крошки хлеба. Их он аккуратно собрал и снова засунул в рот. — Все слышали.

— Понятно, — вздохнул я. — Так я и думал. Это… У меня к вам дело.

— А? Если что, то у меня ничего по теме нет.

— И-и у меня тоже на доклад не хватит.

— Да я не об этом! — отмахнулся я. — Можете мне голубя одолжить?

— Не-а. Папка моего забрал. Пока еще не вернул.

— М-мой тоже пока еще из дома не прилетел.

Оладка перепеченная! Вот что теперь делать?

— А тебе зачем?

— Ну…

И именно в это мгновение на траву передо мной опустился огромный пестрый голубь. Он склонил увенчанную короной голову на бок и вопросительно курлыкнул. Я знал, что нужно ответить.

— Марвус, сын Зариса, внук Корвиуса, правнук Леприуса.

Королевский голубь кивнул и развернулся большим портретом. Ничего себе! Такие красотки правда существуют? Ишвана стояла прислонившись к цветущей яблоне и держала на руках белого котенка. Сама девушка была одета в нежное розовое платье, а ее роскошные темные волосы были распущены и спускались до талии. Из-под платья была видна темно-розовая туфелька, расшитая драгоценными камнями. А лицо… Такой нежной красоты я еще никогда не видел. Янтарные глаза Ишваны светились добротой и лаской, и была в них какая-то еле уловимая покорность. Бабуля не соврала.

— Н-ничего себе!

— Ого! — присвистнул Пар. Он даже хлеб выронил. — Это что за красотка?

— Моя невеста.

И вот тут я понял, что не надо было это говорить.

— Не-вес-та!..

Медленно, очень медленно я повернулся на самый любимый голос. Голос, от которого у меня сейчас по коже побежали мурашки. Щеки Триссы пылали, ноздри раздувались, а глаза были налиты кровью. А ее прекрасные рыжие волосы развевались на ветру, — которого, к слову, больше никто не чувствовал, — и были похожи на бушующее пламя.

— Трисса, я… это не…

Но договорить я не смог, потому что мой язык начал очень быстро опухать. Вскоре мои ноги перестали мне подчиняться, а все тело покрылось зудящими ярко-зелеными волдырями. Я попытался хоть что-нибудь сказать, но слова застревали у меня в горле. А Трисса развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

— Ничего себе она тебя!

— Б-бедняга!

Мои друзья за меня искренне переживали. Только вряд ли хоть кому-нибудь из них могло прийти в голову, что я счастлив. По-настоящему счастлив. А все потому, что впервые за все время Трисса меня приревновала! И плевать, что у меня все тело зудит и чешется. Главное, что она меня ревнует!