Онлайн книга «Горе-волшебник»
|
Оладка перепеченная, а Старший волшебник Корнелиус что здесь забыл? — Добрый вечер, Тама. — И Вам добрый! — Как у Вас дела, моя хорошая? — Все замечательно, спасибо. Присаживайтесь, пожалуйста. — Благодарю. Она подлила Старшему волшебнику чаю и первый раз, за все то время, что я прятался в шкафу, налила и себе. Потом она сняла свой поварской колпак, и я чуть вслух не ахнул. Красотища-то какая! Таких красивых волос я еще ни у кого не видел. Даже у Корнелии и то не такие! Хотя… вроде я что-то такое припоминаю… Не, не помню. У Тетушки Тамы волосы были длинные золотистые и завивались мелкими кудряшками. Эх, красотища! И зачем она такую прелесть прячет? Хотя, чего это я? Она ж повариха, ей так положено. Оладка перепеченная! Долго они вообще тут чаи гонять собираются? Мне тут ночевать что ли? Я тогда вообще завтра на уроки не пойду! Вот возьму и не пойду! И сами виноваты будут! Корнелиус ушел где-то минут через сорок, но мне показалось, что часа через три. Они говорили про каких-то общих знакомых, потом Старший волшебник советовался с поварихой, как ему лучше лечить больную спину. К Лекарю б пошел, а он к поварихе приперся. А она ему столько способов насоветовала, что я даже некоторые запомнил. Так, на будущее. И только когда Старший волшебник выяснил, как и когда лучше пересаживать фиалки, он наконец ушел. Может, Тетушка Тама тоже куда-нибудь уйдет, а? Не-а, не уйдет. Пришел профессор Нарнис. Медом тут что ли намазано? Вот что «Палка» тут забыл? Остальные хоть разговаривали с Тетушкой Тамой, а этот молча пришел, молча выпил чаю с печеньками, кивнул и молча же ушел. Я, наверное, задремал, потому что когда я открыл глаза, было совсем темно, а с кровати доносился жуткий храп. Вот от него-то я и проснулся. Вроде бы я запомнил, что есть в этой комнате, но все равно двигался очень осторожно, чтобы не разбудить ненароком повариху. Хотя, раз ее не будит собственный храп, то я тут могу даже пляски устроить и сам себе подпевать. Когда я выбрался из Столовой, было уже совсем темно. Все-таки фонари на ночь гасят. Однако, когда я почти дошел до своей комнаты, их зажгли. Экономят, что ли? Оладка перепеченная! Да что такое с моей дверью! Маленькие черные человечки двигались по ней так быстро, что почти превратились в сплошное черное пятно! Нет, что-то мне не хочется туда идти. — Не дрожи, парниша! Я повернулся на голос, но Руфуса нигде не было. Надеюсь, что крыс не решил так надо мной подшутить. Я закрыл глаза, перестал дышать и открыл дверь. Фух! Пронесло! Все на месте. И даже яблоко на столе. Э… Какое яблоко? Его тут раньше не было! Зуб даю! Не было? Ну и ладно, сейчас его опять не будет. Все равно ведь в Столовой ничего не добыл, так хоть яблоко сгрызу. О, а оно вроде ничего, вкусное. Только маленькое. Эх, чего-то спать вдруг захотелось. Хотя, чего — вдруг? Ночь ведь на дворе. Мне было лень переодеваться, поэтому я просто снял башмаки и завалился на кровать. Я даже под одеяло не полез — так и заснул. А потом… А потом я вообще ничего не понял! Оладка перепеченная! Где это я? — Эй! Тут есть кто-нибудь? Я стоял посреди чего-то… чего-то такого… такого… бесконечного! Вокруг все было белое и ужасно, ужасно холодное. Я даже не знал, что бывает так холодно. Я вообще не знал, что бывает холодно. Вот просто так, а не в кладовой. Там я долго мог быть, когда таскал всякие вкусности. А тут… А тут я вообще стоять на месте не мог. Холодно же! А я был босиком! И зачем я только башмаки скинул? |