Книга Горе-волшебник, страница 137 – Алла Касперович

— Все, пора спать! — озвучила общую мысль Тетушка Тама. И, конечно же, никто не стал с ней спорить.

И только когда повариха и профессор Аварра проходили мимо меня, я смог расслышать их шепот:

— Куда все-таки профессор Панриус делся?

— Не знаю, Аварра, я Пана уже несколько дней не видела. Не думаешь же ты…

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

Они ушли, а за ними и все остальные профессора. А я подумал, что я-то как раз видел профессора Панриуса вчера ночью у себя по окном. Он куда-то бежал и все время оглядывался. Причем, это был далеко не первый раз, когда я его так видел.

Настал и мой черед оттуда выбираться. Когда я наконец выполз наверх, уже светало, а значит, я не только безнадежно опоздал на встречу с кем-то, не знаю кем, но и легко мог нарваться на какую-нибудь раннюю пташку. Утром было не так легко прятаться, как ночью, но мне повезло: до самой моей комнаты я никого не встретил. Я и не заметил, что так сильно устал. Едва добравшись до кровати, я плюхнулся туда не то что не раздеваясь, но даже не разувшись. Эх, видела бы меня сейчас бабуля!

А утром под дверь мне просунули записку:

«Ты не пришел на назначенную встречу. Ты навсегда упустил свой шанс».

— Больно надо! — фыркнул я себе под нос. Жаль только, что Носатый обрадуется. Он ведь наверняка думал, что это я его испугался. Пусть думает, что хочет. Хотя, что он мог думать, если они с Корнелией заболели?

За завтраком профессора, а сегодня с нами были профессор Смомалия и Ремус, вели себя так, словно вчера ничего не случилось. Разве что Тетушка Тама выглядела очень сонной. Это особеено было заметно по тому, как перед нами появлялась еда. Сначала на тарелках был сушеный горох, который тут же превратился в цветущий, а потом и вовсе в скорлупу от орехов, при этом без самих орехов. И только когда к поварихе подошел Ремус и что-то ей тихонько сказал, на тарелках наконец появилась овсяная каша. Я думал, что Пар сейчас начнет во всю глотку возмущаться, что его бедненького не кормят, но толстяк как будто ничего не замечал. Он ковырял ложкой в тарелке что бы там ни появлялось, но ничего при этом не пробовал. И даже когда там уже была овсянка, он так ничего и не съел. Неужели опять Зарина? Нет, тут дело совсем в другом.

— Что такое? — спросила у него Трисса.

— А? — Пар как будто только что очнулся. — Ничего.

— Точно?

— Ага.

Никто из нас не стал его расспрашивать, но я догадывался, в чем дело.

— Съешь хоть чуть-чуть. — Не думал даже, что когда-нибудь скажу это Пару.

— А? Нет, не хочу.

Мир явно перевернулся.

— Т-трисса, ты Корнелию не видела?

— Она…

— Так они ж с Гавриусом болеют. — Вот кто меня за язык тянул? Трисса поджала губы и опустила глаза. Но хоть за Корнелию с Носатым можно было не волноваться. Та странная болезнь как появилась, так внезапно и ушла.

— О-откуда ты знаешь?

— Да слышал по дороге.

По-моему, я разучился врать, а ведь раньше так хорошо получалось. Мне даже бабуля иногда верила. Ну, может, и не очень хорошо получалось… Оладка перепеченная! Ну, не умею я врать! Что же делать, что же делать? Я гляул на часы:

— Ого! Скоро урок начнется! Давайте быстрее.

Трисса встала из-за стола и, не дожидаясь нас, поспешила к выходу, а за ней, еле поспевая, увязалась длинноволосая одноклассница. Я хотел было спросить у Гэна, кто это такая, но он меня опередил: