Книга Горе-волшебник, страница 117 – Алла Касперович

Мы с Триссой старались не выдавать себя и, похоже, у нас это хорошо выходило, разве что Гэн на нас странно поглядывал. Пар же снова был бодр и весел и уплетал свой завтрак за обе щеки.

Нормальных уроков у нас в тот день не было, потому что все готовились к празднику и очень часто профессора срывались, чтобы где-нибудь с чем-нибудь помочь. И это было здорово, потому что учиться не хотел никто. И даже Гэнриус. После так называемых уроков он умчался в Библиотеку доделывать что-то очень важное, но сказал, что к учебе это не относится. Надо же, а он тоже может удивлять. Пар ушел по своим делам, а мы с Триссой пошли в мою комнату.

Я сидел на кровати, прижавшись спиной к стене, а Трисса прижималась своей спиной к моей груди, и я крепко обнимал свою красавицу. Как же мне было хорошо и спокойно!

Мы очень много разговаривали, но только очень тихо, чтобы нас никто не услышал. Хотя кто нас мог подслушать, если все заняты?

Следующий день прошел точно так же, и следующий, и следующий тоже. А потом наступило тридцатое Емля. В воздухе так и пахло праздником, тем более, что это был еще и Свободный день. Вчера я полвечера потратил упаковывая подарки, зато получилось вполне ничего. Кроме колчана для Триссы, я приготовил еще один подарок и очень волновался, понравится ли он ей. Я очень надеялся, что понравится.

За завтраком тетушка Тама расстаралась так расстаралась. Это не завтрак был, а настоящий пир! А ведь это даже еще не Новый год.

— Эх, — вздохнул Пар, довольно запихивая в себя остатки завтрака — то, что не смогли доесть мы с друзьями. — Вот была бы она помоложе да покрасивее, женился бы!

— К-кто?

— Тетушка Тама — кто ж еще!

Мы покатывались со смеху, но на нас никто даже не шикал — всем было весело. Даже Носатый и то не хмурился как обычно. Хотя и не улыбался. Ну и ладно.

До ужина нас отпустили, и мы могли делать все, что захотим. Конечно же мы отправились в Город! Здесь мы посмотрели выступления бродячих волшебников- артистов (оказывается, и такие бывают!), поиграли в уличные игры, покатались на каруселях, которые установили на рыночной площади, поели всяких вкусностей, напились лимонада, постреляли из лука (даже Триссе разрешили!) и вернулись обратнов Школу, где нас уже ждало праздничное угощение.

Столы накрыли не в Столовых, а в Саду, так что все классы и все профессора ужинали вместе. Оладка перепеченная! Как же нас много! Одеты все были еще не по-праздничному, но уже и не как всегда. Настоящий праздник с подарками должен был начаться только вечером, когда стемнеет. Так что после ужина нас всех отпустили в свои комнаты — готовиться.

Я надел свою самую лучшую одежду и даже полчаса потратил на то, чтобы причесаться. Ничего из этого не вышло, но я же старался! Подарки я переложил в свою сумку. Все, кроме одного. Его я положил на подоконник. Я думал, что отправлю его завтра утром, но как только я собрался выходить из комнаты, в окно постучали. Я его открыл и впустил бабушкиного голубя. Он был еще толще, чем в прошлый раз. Голубь превратился в письмо, а на нем лежала большая золоченая шкатулка. Я открыл ее и глазам своим не поверил: там лежало бабулино жемчужное ожерелье, с которым она раньше никогда не расставалась. Ничего не понимаю! Письмо, нужно прочитать письмо.