Книга Роза и Терновник, страница 120 – Алла Касперович

— У тебя отличный вкус, дорогая, – похвалил её граф. – Цвета, формы, запахи подобраны превосходно. Одним словом, гармония.

— Я доверилась чутью, – улыбнулась Розамунд, отрезая небольшой кусочек мясного пирога с морковью.

— И правильно сделала! Красоту нужно чувствовать, а не вычислять.

После завтрака подали чай с печеньем. Все в столовой затаили дыхание, когда граф и графиня пробовали новый рецепт миссис Гастингс.

— Прямо как у Сэма! – воскликнул Майкл.

— Вообще не отличить! – подтвердила Розамунд. – Очень вкусно!

Когда слова господ дошли до главной кухарки, она не знала, как к ним относится. С одной стороны, она достигла уровня мастерства викария Арчера, но превзойти его ей так и не удалось. Впрочем, миссис Гастингс не была бы собой, если бы сдалась так просто. Поэтому, когда в обед хозяева уехали в гости, она решила ещё кое-что изменить в рецепте.

К счастью, дороги успели подсохнуть, и графская чета приехала к дому пастора Сэмюеля в карете, а не пришла пешком. Что, надо заметить, было бы не так уж и плохо, потому что после плотного и разнообразного завтрака миссис Гастингс неплохо было бы и нагулять аппетит.

Викарий, вопреки ожиданиям, у ворот их не встретил. Не было его и в холле, и на кухне. Супруги предположили, что он в подвале, но правда оказалась намного печальнее.

— Я здесь… – откуда-то донёсся его слабый голос. – Здесь…

Чуткое ухо Зеркальника быстрее уловило направление, куда нужно спешить.

— Идём, Роза! – скомандовал он, хотя она и так от него не отставала.

Викария они нашли в спальне, но не на кровати, а на полу. Пастор Сэмюель полулежал-полусидел, прислонившись к изножью и чуть виновато улыбался.

— Милорд, миледи, прошу меня простить, что я принимаю вас в таком виде. – По лицу старика текли кровавые слёзы, но он даже не пытался их утереть, сил и так едва на слова хватало.

— Сэм, что же ты… – Сердце Майкла разрывалось от боли предстоящего расставания, сомнений не было – викарию недолго оставалось.

— Вы позволите? – Розамунд опустилась на пол рядом со стариком, достала носовой платок и поднесла к его лицу, но дотрагиваться без разрешения не стала.

— Вам, прекрасное создание, можно всё! – заулыбался пастор, и на миг в его рубиновые глаза вернулось юношеское озорство.

Графиня бережно стёрла кровь с его лица, но оно недолго оставалось чистым, кровавые слёзы и не думали останавливаться.

— Вы уж меня простите, но обед я, сами понимаете, не приготовил.

— Да какой обед! – хватаясь за голову, воскликнул Майкл. – Сэм, что мы можем сделать? Чем тебе помочь? Мы можем хоть что-то?

— Можете, – еле заметно кивнул викарий. – Помогите мне поставить точку, перед тем, как я уйду. Ваша Светлость, – обратился он к графине, – ваше родимое пятно ведь исчезло, так? – Сэмюель получил её утвердительный ответ, довольно расхохотался и тут же зашёлся удушливым кашлем. Когда приступ прошёл, он продолжил: – Это хорошо… Это просто замечательно… А может, вам ещё и из дома кто-нибудь написал?

Розамунд кивнула, а затем прочитала ему вслух письмо Вайолет. Посовещавшись с мужем, они захватили его с собой, и, как оказалось, совсем не зря.

— Так-так… Вот оно что… – промолвил пастор. – А я, признаться, на дядюшку вашего ставил. А оно вон что вышло… Экономка, значит. Тогда я кое-что не понимаю. А точнее, вообще не понимаю. Ей-то это всё зачем? Её какая выгода? Ладно… Ваша Светлость? – Он посмотрел на стоявшего над ним графа. – Подайте водички, а? В горле пересохло, а мне долго говорить. Вон там, в кувшине. – Получив стакан, викарий жадно выпил воду до последнего глоточка. – Благодарю вас, друг мой. Я же могу вас считать другом? Вы же не откажете в этой маленькой радости старику?