Книга Ручной монстр и Огненная сестра, страница 19 – Аня Свободная

На следующий день после передачи родители позвонили снова. На этот раз говорила в основном мама. Голос у неё был усталый и немного виноватый.

— Анечка, мы вчера после нашего разговора не спали почти всю ночь… А сегодня утром нас уже пол-Тулы обзвонили. Соседи, тётя Люба, Светлана из соседнего подъезда… все смотрели эту передачу. И все теперь спрашивают про тебя. Про него. Про то, чем вы там занимаетесь.

Папа вздохнул и добавил:

— Говорят разное. Кто-то жалеет нас, кто-то шепчется, что «дочь Ковалевых совсем с ума сошла». Кто-то прямо в глаза сказал, что мы «плохо воспитали». Нам очень неловко, Аня. Мы не знаем, что людям отвечать.

Мама тихо продолжила:

— Мы им говорим, что ты счастлива, что у тебя хорошая семья, дети… А они смотрят на нас так, будто мы врём. Или будто мы сами в чём-то виноваты. Нам стыдно, доченька. Очень стыдно.

Я молчала несколько секунд, потом тихо ответила:

— Мам… мне жаль, что вам приходится через это проходить. Но я не могу жить так, чтобы всем вокруг было удобно.

Мама вздохнула:

— Мы понимаем… Просто предупредили тебя. Теперь в Туле про вас говорят. И будут ещё говорить.

Я посмотрела на Алехандро. Он сидел рядом и слышал весь разговор. На его лице не было ни злости, ни удивления — только тихая, усталая отстранённость.

Я ответила спокойно, почти без эмоций:

— Спасибо, что предупредили. Но нам уже всё равно, мам. Пусть говорят.

Мама вздохнула, но ничего не ответила.

После того, как она отключилась, Алехандро тихо, с легкой улыбкой сказал:

— Когда меня нет, меня могут даже бить.

До скандала с ShadowBazaar родители относились к Алехандро сложно. Они не любили его, не простили и никогда не называли зятем — едва здоровались иногда в видеозвонках. Но они знали, что именно он создал сеть, через которую я им пишу и звоню.

Они знали, что через Anya-280 журналисты передают доказательства коррупции, а женщины узнают, как безопасно уйти от мужей, которые бьют. Но они знали и то, что эта сеть помогает распространять в России «вредные» идеи.

Они никогда не хвалили его и не говорили «молодец». В их глазах он уже не был просто «тем монстром из 2026-го», но и «полезным» они его тоже не могли назвать спокойно. Он оставался человеком, который сделал что-то полезное и вредное одновременно, да еще и после того, как держал меня в клетке. И от этого им было особенно больно.

А потом — июль 2037-го. Сюжет «Сеть педофилов с русскими корнями». Слова «Морозов создал сеть, которой пользуются педофилы», «тёмный интернет», «торговля детьми».

И всё, что они нащупали за эти годы — хрупкое, болезненное, но всё-таки «хотя бы что-то хорошее» — рухнуло в один вечер. Теперь он для них — какой-то мутный тип. Не монстр из подвала — того они уже не видят каждый день. А именно мутный. Непонятный. Опасный. Они думают: «Кто он на самом деле? Тот, кто спасает? Или тот, кто помогает ломать детей? Можно ли ему доверять внуков? Можно ли доверять дочери рядом с ним?».

Мама теперь звонит и спрашивает осторожно, почти шёпотом:

— Анюта… ты уверена, что он… не опасен? Что он не… ну… что он правда изменился? После той передачи… я не могу спать спокойно. Я вижу его лицо — и думаю: а вдруг по телевизору правда?

Папа молчит дольше. Но однажды сказал:

— Я не знаю, кто он теперь. Раньше я думал: хотя бы полезное что-то делает. Теперь думаю: а вдруг он просто прикрывается? Вдруг он и сеть создал для таких же, как он? Я не знаю, дочка. И я боюсь за тебя и за детей.