Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 68 – Аня Свободная

— Он не подходит. Как я сказала.

— Да.

— Я не прощаю. Но... Вижу. Он слушает.

Лиза обняла меня.

— Я здесь. Ради тебя. Ради Лусии.

Потом взяла Лусию. Играла с ней весь день. Смеялась. Но с ним — полный холод. Не говорила ни слова. Алехандро работал, готовил обед и ужин. Молчал. Лиза смотрела издалека, как он меняет подгузник, поёт колыбельную, носит на руках — когда думал, что Лиза не видит. Вечером второго дня на террасе она шепнула мне: «Он нежный с ней. Это бесит ещё больше. Монстр — нежный? Ха».

Вечером Алехандро вышел из душа — в шортах, с мокрыми волосами, прошёл на кухню тихо, чтобы не мешать и начал аккуратными, привычными движениями варить кофе в турке. Аромат разнёсся по кухне.

Лиза вошла на кухню, посмотрела на него в упор, глаза её вспыхнули огнём:

— Долго мылся? Всё равно не отмоешься. Насилие, пытка током, её унижение. Не отмоешься. Никогда.

Он замер у плиты, турка в руке дрогнула, покраснел, слёзы потекли по щекам, голос был едва слышен:

— Знаю. Не отмоюсь. Так хоть кофе сварю.

— Кофе сваришь? Хорошо варишь, но запах кофе не заглушит запах подвала.

Он молча довёл кофе, поставил чашки, отошёл в сторону. Лиза с яростью на него посмотрела, но чашку взяла.

— Знаешь? Хорошо. Помни. Всегда. Не подходи близко. Я слежу.

Реакция Лизы была смешанная — это были одновременно жгучая ярость внутри и шок — от его послушания. И это сломало её лёд. Чуть-чуть.

День третий — 19 июля: монстр маленький и монстр большой.

Алехандро продолжал в том же режиме: работал, готовил и снова уходил работать. Вечером мы с Лизой смотрели очередной ролик Максима Каца, в котором появились архивные кадры с Путиным. Ледяная улыбка, холодная речь, слова о «врагах России», «защите». Алехандро подошел незаметно и, глядя на экран, едва слышно сказал:

— Вот кто настоящий монстр. Не я. Он. Клетку построил для миллионов. Репрессии, пропаганда, ложь. Вместо тока — война, бомбы, смерть. Унижение для целой страны.

Лиза замерла на секунду — глаза вспыхнули ярче, хриплый голос сорвался:

— Настоящий монстр? Да, Путин вне конкуренции. Но ты — её личный монстр. Клетку строил своими руками. Пытал ее током, унижал. 280 дней её личного ада. А теперь Путина монстром зовёшь? Чтобы отмыться? Монстр ты — маленький или большой — но монстр.

Он молчал. Краснел сильнее. Слёзы потекли по лицу. Опустил голову. Не ответил. Знал — заслужил. Потому, что когда-то был монстром. Пусть и маленьким.

День четвёртый — 20 июля: Разговор на террасе.

После обеда Лусия спала в своей кроватке, коты лежали в тени. Лиза наблюдала за всем происходящим издалека, как всегда — холод полный, ярость вечная, глаза красные от слёз и бессонницы. Она ходила по дому и саду, проверяла всё, не говорила с ним ни слова.

Я сидела на террасе с остывшим кофе, Алехандро в саду, под манговым деревом, в тени, сидел с электронной книгой. Когда Лиза проходила мимо, он опускал глаза, старался не смотреть на нее.

Лиза увидела книгу, спросила:

— А что это тут монстры читают? Руководство по пыткам током? Или «Сделай сам клетку»?

Алехандро покраснел и тихо ответил:

— Стругацкие, «Обитаемый остров».

Это была книга, которую он приносил мне в плену, ближе к концу. Лиза это помнила. Глаза Лизы вспыхнули, она фыркнула остро:

— Монстр с книгой? «Обитаемый остров» читает? О башнях, полном контроле, слепой эйфории, манипуляции? А сам подвал строил — планету свою, с током для боли вместо башен, унижением, насилием? Бесит. Книга о свободе — а ты свою клетку делал. Монстр с книгой Стругацких — ещё хуже. Потому что знал, что делал.