Книга Красные чернила смерти, страница 7 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Тишина была оглушающей. Казалось, раскидистые деревья снаружи, каждый их лист замерли, ветер стих, и даже звуки шагов приближающихся людей тонули в этом безмолвии.

Неподвижность серо-черной картинки нарушила пробежавшая по полу, совсем близко к лицу незнакомца, крупная сороконожка.

А вот сам незнакомец словно бы даже не дышал, и лишь то, что пару мгновений назад он слабо, как в последний раз, приподнял руку, не давало подумать, что он давно мертв. Хотя, возможно, сейчас он уже на самом деле умер…

Вдруг с губ незнакомца сорвался короткий выдох, а затем хриплые, едва слышные слова. Он прервался, будто истратил последние капли сил, что у него еще оставались, и все же вновь заговорил. Но теперь в его несвязном шепоте, даже таком неразборчиво тихом, можно было ощутить злость.

Нет, не злость. Это была ненависть.

Казалось, только она, куда более темная, чем тени вокруг, удерживала незнакомца в живых.

Ненависть к тем, кто приближается?..

Перед глазами все смешалось. Грязно-серое полотно ночного мрака разорвалось, и сквозь дыры запестрело смешение желтого и зеленого, красного и синего. Тишину вновь прогнали раскатистые звуки барабана и дрожащее эхо гонга, далекие, но зловещие, угрожающие.

И все же меня почему-то тянуло к ним.

Голые ветви деревьев, пожухлая листва: перед глазами мелькали, будто я кружила в танце, обрывки осеннего леса, но был тот не празднично золотым, не солнечно-рыжим. Он умирал: тусклые оттенки листьев напоминали пятна ржавчины и засохшей крови.

Между разрозненными образами леса мелькал узкий темный переулок. Два фонаря, горящие друг от друга на таком отдалении, что около десятка метров приходится плыть в темноте. Черные глазницы окон, слепо наблюдающие за происходящим у стены одного из облезлых домов.

Картинка стала четче, мельтешение образов прервалось, лес исчез, и я увидела силуэт невысокой хрупкой девушки. Длинные волнистые волосы спадали на острые плечи. А на земле у ее ног растянулась другая фигура. Судорожно дергаясь, мужчина потянулся к девушке, но безвольно уронил руку и замер.

Несколько мгновений тишины, несколько секунд неподвижности… и девушка резко обернулась.

С ее бледного лица вместо глаз на меня уставились две черные дыры.

И снова раздался бой барабанов, заставив сердце забиться как сумасшедшее, словно в попытке сбежать.

Я посмотрела ей в глаза. И теперь…

Назойливое жужжание оборвало мысль, и та, как плохо скрученная нить, начала распадаться, пока окончательно не рассыпалась, испортив заодно и незавершенный узор череды образов. Весьма хаотичный и кривой.

Жужжание повторилось и вдруг затихло.

Но я уже проснулась.

Открыв глаза и выпрямившись так быстро, что зрение на миг вновь меня подвело, я поняла, что задремала прямо на рабочем месте, за кассой в магазине.

Хотя… «задремала», пожалуй, не самое подходящее слово. Иначе я не увидела бы такие яркие сны. Даже кошмары.

Снова.

Они слишком часто пробирались в мою голову, так что я, и без того не имея достаточно времени на сон, все никак не могла нормально выспаться.

Раздраженно поморщившись и подавив зевок, я вспомнила, что именно меня разбудило. К счастью, не какой-нибудь покупатель. Взяв телефон, я увидела два пропущенных от Юны и решила перезвонить подруге. Та ответила почти сразу.