Книга Красные чернила смерти, страница 42 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Сончхоль, изредка на меня оглядывался, проверяя, следую ли я за ним. Шел он весьма уверенно, не замедляясь на развилках. Видимо, за две недели в мире духов он действительно неплохо освоился. По крайней мере, в этом районе.

— Куда именно мы идем?

— В ближайший похоронный дом, – пояснил Сончхоль. – Я… часто там бываю.

Я вздрогнула. Нам действительно придется…

Такая перспектива удручала. Но я утешала себя мыслью, что подношения предназначаются духам, а я сейчас… среди них. И как сказал Сончхоль, для большинства мертвых эта еда уже не имеет никакого значения.

— Пройдем через парк, так будет быстрее, – предложил он. – Почти пришли.

Мы зашли в парк и по дорожке, вымощенной шестиугольной плиткой и обрамленной невысоким заборчиком, направились дальше. Вокруг попадались то усеянные нежными цветками вишневые деревья, то невысокие сосны, то ярко-розовые и белые шапки азалий, то беседки под изогнутыми крышами. Я шла, от скуки разглядывая парк, в котором, кажется, никогда не бывала… и вдруг вскрикнула от ужаса.

— Что такое? – Сончхоль тут же взволнованно обернулся ко мне и начал всматриваться в то направление, куда не моргая уставилась я.

— Там!

Неподалеку протянулся средних размеров пруд с выложенными камнями краями. Над ним раскинули длинные ветви несколько высоких деревьев, и на ближайшем из них… я увидела висельника.

К одной из наиболее крепких ветвей была привязана веревка, и на ней, слегка раскачиваясь, висел человек. Это был мужчина в классическом костюме, но лицо я увидеть не могла: оно было обращено в противоположную сторону.

— А-а-а, – протянул Сончхоль. Весьма спокойно. – Вы меня почти испугали, – добавил он едва ли не осуждающе.

— Да неужели! Там вообще-то тело висит!

— Ну… да-а. – Сончхоль посмотрел на меня так, словно не понимал, в чем дело.

— По-твоему, это нормально? – Я не знала, возмущаться или пугаться.

— Здесь – вполне. Я, бывает, прохожу этой дорогой… Дух все время здесь висит и молчит. Не знаю, почему никак не покинет это место. Видимо, что-то держит его так сильно, что он даже не может бродить здесь, как многие другие неупокоенные души.

— То есть люди его не видят? – настороженно уточнила я и вновь бросила быстрый взгляд на висельника.

От вида человека, медленно покачивающегося на веревке, охватывающей шею, меня замутило.

— Нет, конечно же нет. Этот мужчина здесь давно. Значит, живые его уже похоронили.

Взгляд Сончхоля, обращенный теперь в никуда, затянула пелена печали, даже тоски… но быстро исчезла. Он вновь посмотрел на меня с невозмутимостью, оттененной дружелюбным весельем.

— Пойдемте. Умираю с голода, – позвал он и зашагал дальше по дорожке.

Я, кинув еще один нервный взгляд в сторону духа самоубийцы, поспешила за Сончхолем. Я всегда считала себя высокой, но поспевать за его широким шагом оказалось сложно.

Спустя пару минут мы вышли из злополучного парка, а еще примерно через пять подошли к зданию похоронного дома.

Ни двери, ни оконных рам не было, но я не стала пока задавать новые вопросы. Не говоря ни слова, мы вошли внутрь. До самой следующей двери, вернее, дверного проема, вдоль стены коридора стояли похоронные венки с лентами, украшенными различными надписями. Я не решилась прочитать ни одну из них и следом за Сончхолем дошла до следующего помещения, где увидела ящик для пожертвований и стол с книгой, в которой друг под другом разными почерками были выведены имена.