Книга Красные чернила смерти, страница 117 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Тогда идем. И так уже очень здесь задержались с болтовней.

Вслед за Ханылем мы отправились на станцию метро. Время словно двигалось заторможенно, будто вязло в неприкрыто неприязненной атмосфере, витавшей между нами. И дело было не только в моих отношениях с Ханылем или в его отношениях с Сончхолем… С Нахи Сончхоль тоже не ладил.

В вагон я зашла одной из последних, когда все безликие уже покинули платформу, так что сумела ни с кем не пересечься. Внутри оставались пустые места, но я встала в конце вагона, у стены. Сончхоль замер напротив, закрывая меня от стоявшего в паре шагов Ханыля, а Нахи – вплотную к окну, будто наблюдая за чернотой туннеля с той стороны. Ехать таким образом было неудобно, ведь мы даже не могли держаться за поручни, но я старательно и вполне успешно держала равновесие.

Покинув метро, какую-то часть пути мы преодолели пешком и наконец, когда по моим внутренним часам прошел примерно час, добрались до колумбария. Мне стало еще неуютнее, словно я и так не находилась в месте, куда лишь после смерти и возможно попасть.

За редкими исключениями, разумеется. Исключениями в моем лице и в лице Сончхоля.

Посетителей в колумбарии почти не было, а в той части, куда нас отвел Ханыль, их не оказалось вовсе. Перед нами предстали ряды застекленных ниш, в которых, украшенные цветами или фотографиями, а также значимыми для покойных предметами, стояли белые с черным урны.

— Вот здесь. – Ханыль указал на несколько расположенных рядом ниш. – Узнаёшь кого-то?

Перебарывая смутное, но оттого не менее неприятное чувство, холодящее и так промерзшее тело еще и изнутри, я склонилась, заглядывая в первые несколько ниш. С фотографий на меня смотрели совершенно незнакомые лица, и я, не узнавая в них злого духа, поспешно отводила взгляд.

— Кажется… да, это точно он! – Несмотря на то что мой голос опустился до шепота, в нем легко можно было расслышать чувство, в иных обстоятельствах сошедшее бы за радостное облегчение.

— Да, это Ким Ёнджун, – хмуро подтвердил Ханыль. – Значит, он превратился в злого духа…

— Ты его знал? – спросил Сончхоль.

— Нет.

Больше Ханыль ничего не добавил.

— Сончхоль-а, что теперь… – начала было я, но он уже подошел к нише, где одиноко стояли урна с прахом Ким Ёнджуна и его фото.

Он осторожно протянул руку, едва не коснувшись пальцами стекла… и вдруг, коротко вскрикнув, схватился за голову.

— Сончхоль! – испугалась я.

Он, вцепившись пальцами в волосы, зажмурился и медленно осел на пол, после чего замер, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, но смотрел в пустоту и не шевелился.

Мы с Ханылем напряженно переглянулись, и лишь Нахи оставалась совершенно спокойна, едва ли не снисходительно наблюдая за Сончхолем.

— Что это с ним? – не понял Ханыль.

— Такое уже случалось. Скорее всего, видение.

Вдруг Сончхоль шумно выдохнул и, тряхнув головой, уперся руками в пол. Его и без того бледное лицо стало еще белее, а дыхание все не могло выровняться.

— Сончхоль-а, как ты? – Я опустилась на одно колено.

— Все в порядке. Просто… я вновь увидел.

— Увидел? – переспросил Ханыль, сбитый с толку интонацией, с которой Сончхоль произнес это слово.

— Да… как медиум я иногда вижу то, что не могут другие. – На этот раз он все же ответил Ханылю. – И сейчас это повторилось.