Книга Красные чернила смерти, страница 102 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Что это…

— Возьмите.

Теперь мой ожесточившийся голос прозвучал как приказ, и женщина не смогла воспротивиться. Она протянула руку и подрагивающими пальцами взяла белую ленту. Черты ее лица исказились, а в глазах всколыхнулся пока еще легкий страх, но я знала, что вскоре он превратится в настоящий ужас.

— Задуши себя, – теперь уже искренне улыбнулась я.

Женщина задрожала сильнее, но послушно обвязала ленту вокруг горла и затянула ее. Изо рта вырвался хрип, ноги подогнулись, а по покрасневшему лицу полились слезы, но она продолжала стягивать ленту все так же сильно. Я рассмеялась, наслаждаясь муками жертвы, и мой смех стал чуть громче, когда бездыханное тело повалилось на пол.

— Что здесь происхо… Суин! – раздался испуганный мужской крик.

Я медленно повернулась в сторону двери и увидела замершего с ошарашенным видом мужчину – Мин Сынвона. Из его рук выпали сумка и пакет с продуктами, а спустя еще мгновение шока он кинулся к жене и упал рядом с ней на колени.

— Суин, что с тобой?! Суин?! – закричал Мин Сынвон, тряся жену за плечи.

Вот только она была уже мертва, а на ее горле проступала яркая полоса от ленты. Ленты, которой не было.

— Суин… – пробормотал Мин Сынвон дрожащим голосом, и нас придавила тишина, но вдруг он подскочил на ноги и схватил меня за плечи: – Ты кто такая?! Что здесь произошло?!

Я в презрении скривила губы и окинула Мин Сынвона, сына того урода, ледяным взглядом, после чего с силой сжала его запястья и оторвала от своих плеч.

— Не прикасайся ко мне.

— Кто ты?! И что случилось с Суин? – процедил Мин Сынвон. На его побледневшем лице сменяли друг друга выражения неверия, ярости и боли.

— Я убила ее, – безразлично обронила я.

Мин Сынвон шокированно округлил глаза и потерял дар речи. Закрученный в вихрь скорби и страха, до этого он не понимал, что я не просто безучастный свидетель смерти его жены. Но вот я призналась… Причем совершенно спокойно.

— Ты… что? Зачем?! – взревел Мин Сынвон.

— Я пришла к тебе, – усмехнулась я, посмотрев ему прямо в глаза. – Возьми это. Задуши себя.

Мин Сынвон дернулся, но, не в силах разорвать зрительный контакт, протянул руку и взял белую ленту.

Он душил себя, кривя лицо, глупо открывая рот, будто пойманная в сети рыба, в тщетных попытках вдохнуть, его лицо покраснело, затем начало синеть, а глаза налились кровью… И я наблюдала за этим с восторгом и с не меньшей радостью рассмеялась, когда еще один труп повалился рядом с первым.

Цитрусовый запах в комнате стал резким до тошноты.

— Мама… Папа… – услышала я тонкий детский голос.

Недовольно вздохнув, я посмотрела в сторону появившегося на пороге гостиной сына Мин Сынвона. Тот, вздрогнув, поднял на меня глаза, но прежде, чем наши взгляды успели бы пересечься, мальчик вскрикнул и вновь спрятался за дверью. Мгновение – и я услышала, как щелкнул замок.

Как же бесит.

— Эй, мальчик, – мягким голосом позвала я. – Иди сюда.

Ребенок не отозвался. Подойдя к двери, я попробовала ее открыть, но у меня не вышло. Тогда я со злостью сцепила зубы и замахнулась, чтобы ударить в дверь, но вовремя остановилась и лишь прижала к ней ладонь, в сдерживаемом раздражении царапнув по дереву ногтями.

Прислонившись к двери ухом, я все так же ласково протянула:

— Мальчик, открой мне… Открой дверь.