Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 15 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

Даня молча шагает, руки в карманах, сквозь уши просвечивает багряное осеннее солнце. – Ты понимаешь, что тебя выгнали из школы?

— Временно, – бормочет Даня.

— Ты знаешь, что драться необязательно? Любую проблему можно решить мирным путем!

— Не любую.

— Ну хорошо. Какую… – так, стоп. Где-то это уже было. – Ладно, – говорю примирительно. – Пиццу хочешь?

— Да!

— Но Интернет все равно придется отключить.

— Ну ма-а-а-ма-а-а… – хнычет Даня.

*

Дане шестнадцать. У него Сашкины руки-палочки, кудри до плеч, брови вразлет. Он пахнет мятой и лосьоном для бритья. Данька с утра мрачный и трет глаза: опять играл всю ночь.

— Ты во сколько лег спать? – интересуюсь.

— Не начинай, а…

— А я не начинаю. Только не вздумай опять прогуливать. Все равно узнаю.

Я варю кофе, Даня ковыряет яичницу, пялится в телефон и вдруг заявляет:

— Вечером придет Лиза.

На секунду замираю.

— Та самая?

— Только, ма, не надо смотреть на нее вот так, – и Даня показывает, как именно мне не следует смотреть на Лизу.

— Хорошо, – легко соглашаюсь. – Не буду смотреть.

— А что будешь? – настораживается Даня.

— Ничего. Только спрошу, чем занимаются ее родители.

Даня перестает жевать.

— Если ты это сделаешь…

— А что такого?

— Блин, мама!

— Что «мама»? Если хочешь знать, это называется светская беседа. Смол-ток.

Данька знает, что я шучу, но ему не нравится мое чувство юмора. Он психует, вскакивает из-за стола, хватает рюкзак и куртку.

— Ты не доел!

Хлопает дверь, я слышу, как ступеньки легко отскакивают от подошв Даниных кроссовок. У нас разные темпераменты.

На работе заглядываю в буфет.

— Привет, мне кофе без молока, пожалуйста!

Здороваюсь с Верой, а заодно интересуюсь, чем питаются девочки шестнадцати лет. У Веры – двойняшки. Девочки мне видятся существами воздушными, фееподобными. Выясняется, что девочки питаются котлетами, пюре с кетчупом и гороховым супом. Причем жрут как лошади. И пока я перевариваю эту удивительную новость, звонит Сашка.

— Аллоу? Кто у аппарата? – жеманничаю я.

Сашка обычно слету включается в игру, но не в этот раз. Его голос звучит странно-визгливо, он то и дело дает петуха. Саша несет какую-то несусветную, оглушительную чепуху, а я никак не могу понять, что означают эти его слова, и все время переспрашиваю. Какая стрельба? В какой гимназии? Куда бежать?

— Как не отвечает?! – кричу я, но на самом деле сиплю.

Саша едет в гимназию, я бегу домой. От работы до дома – пять минут.

Конечно, Даня уже дома. У нас с ним с детства уговор: потерялся, не знаешь, что делать, – не реви, не суетись. Просто будь там, где виделись в последний раз. Я за тобой приду. Это всегда срабатывало. И сейчас сработает. Ведь стоял тогда в луна-парке. Минут десять стоял. И не ревел. Сжимал кулачки, кусал губы. Потом, конечно, разревелся, когда нашелся. И теперь найдется. Сидит себе на кухне. Ждет.

Я ужасно медленно бегу. Наконец догадываюсь: туфли! Босиком получается гораздо быстрее. Начинаю задыхаться, притормаживаю и звоню Даньке. Гудки. Бегу.

Это ничего не значит. Просто не слышит. Выключил звук. Или потерял телефон. Ну да, потерял! Но он точно дома, потому что иначе обязательно попросил бы кого-нибудь позвонить. А так сидит и волнуется. Дома-то телефона нет. Саша сказал, что стреляли в столовой. А чего Дане делать в столовой, если он так плотно позавтракал? Три яйца и хлеб с вареньем. Не доел…