Онлайн книга «Удивительные истории о любви»
|
Часы показывали 00:00:13. Совсем чуть-чуть. Ракра покатала шарик в ладони, затем приложила его к грудине. Раздался писк на очень высоких частотах. На черном экране бело-голубым светилось 00:00:00. Ракра вдавила шар что было силы. * * * Центры нацбезопасности по всему миру не успели отреагировать. Да, собственно, они и засечь ничего не успели. Звездолет центавриан не выпустил ракет, не включил лазеры – он просто начал передавать сигнал. Кодировка была непривычной, и только. Прежде чем компьютеры взялись за расшифровку, все люди – в центре, в других офисах, во всем городе, на всей планете – отключились. По-прежнему гудели вышки электропередач, из колонок в кафе и на заправках разносилась музыка, телевизоры показывали новости и сериалы домохозяйкам, повсюду горел свет – в офисах, квартирах. Жило все, кроме людей. Сидя, стоя, лежа, на работе, в квартире, на улице, в магазине они замирали: нервные клетки переставали подавать сигналы конечностям – функционировал только мозг. Глаза оставались открытыми, зрачки расширялись, но они не видели того, что происходило вокруг. Они видели то, на что заставлял их смотреть сигнал с корабля. Раз за разом. Словно зацикленный плейлист. Скулы и челюсти сводило судорогой. У некоторых текли слезы, хотя они даже не могли их сморгнуть. У одних пересыхало во рту, у других обильно выделялась слюна. И на всех без исключения лицах застыло выражение ужаса. Ужаса вскрывшихся воспоминаний. У каждого своих… ∞ Я еду в машине. Небо уже окрасилось розовым. Полупустое шоссе. В приоткрытое окно сочится запах травы и медоносов. Впереди маячит придорожное кафе, и я подумываю, а не отведать ли мне шашлычка. До Казани еще 800 километров, сообщает указатель, а я и так в пути без малого целый день. Я уже почти чувствую островатый вкус специй и томатную кислинку кетчупа, хруст слегка подгоревшего лука и вязкое, немного жестковатое мясо. Бууууу… трубит зачем-то фура, едущая навстречу. Бум. Что-то массивно и глухо ударяется о капот. Пальцы инстинктивно вцепляются в руль, боковым зрением вижу крупный силуэт, который описывает дугу в воздухе. Сердце судорожно колотится. Слева визжат тормоза фуры. Я тоже бью по тормозам, криво выворачиваю на обочину, выскакиваю из машины. Что-то произошло. Возвращаюсь назад. Фура замерла впереди, метрах в десяти. Ноги то семенят, то вязнут. На неровном асфальте лежит куль. Я наклоняюсь, не дыша вглядываюсь. Обратно на меня смотрят остекленевшие глаза, вставленные в кусок изодранного в клочья мяса. Я еду в машине. До Казани ровно 800 километров. Бесконечно… ∞ Я лежу на кровати и таращусь на яркие лампочки. Свет в них кажется жидким, будто его можно потрогать. Я знаю, что с руками и ногами все в порядке, но не могу заставить их пошевелиться. Сквозь неплотно притворенную дверь слышно, как в душе течет вода. Это он моется. Моется после того как… Я ведь не хотела. Я просила. Свожу ноги. Кажется, чувствую каждый синяк. Раздается шлепание мокрых ног по линолеуму, и скрипит дверь. Я лежу на кровати. От яркого света перед глазами бегут пятна. Чувствую каждый синяк на теле… Бесконечно… Бесконечно… Бесконечно… ∞ Я… ∞ Я… ∞ Я… «Вспоминайте… Вспоминайте…» * * * Звездолет центавриан двигался по орбите 403-3. Двести три члена экипажа мирно спали, каждый на своем месте, словно их погрузили в гибернацию перед длительной экспедицией. Компьютеры показывали время в полете – пятьдесят два часа. Шел пятьдесят третий виток вокруг голубой планеты. Но если приглядеться к экипажу, на лицах застыло выражение крайней сосредоточенности – не было в них ни радости, ни печали, ни умиротворенности. В мозгу каждого строчка за строчкой бежала гигантская формула с подсвеченными желтым определителями. Каждые три часа формула сменялась картой Вселенной, на которой красными опухолями пульсировали детерминанты. Еще тысяча циклов, и ее команда будет знать, как действовать, что делать с определителями. Тогда корабль запустит двигатели и отправится по заложенному маршруту. Она уже едва ли сможет им помочь. У нее остались лишь воспоминания, режущие скальпелем. Ее воспоминания: |