Книга Удивительные истории о любви, страница 36 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

В этот раз Майя должна постараться. Следующей попытки может и не быть, человеческая жизнь не вечна.

Тёма и Алина вернулись с обеда в хорошем настроении. Коалиция состоялась. Майя решает заняться приглашениями. С ними ее больная голова справится. «Уважаемая Нина Александровна и Алексей Сергеевич! Пригашаем вас на торжество».

17 августа

Утром кот подкарауливает Майю, накидывается на нее со злобным шипением и кусает за щиколотку. Тут же дает деру, мчится, отталкиваясь одновременно обеими задними лапами в серых пушистых штанишках, добегает до дивана и, затормозив, юркает под него за пару секунд до того, как мчащаяся за ним спросонья Майя успеет схватить поганца за хвост. Запрятался глубоко, к стене – видны только две зеленоватые фосфоресцирующие точки.

Кровь струйкой течет из ранки по ноге. Ничего, кроме воды, не должно попасть внутрь Майи. Она идет в душ, крутит кран в одну, другую сторону, однако из темного туннеля вырывается только шипящий змеиный вой. Воды нет. В квартире темно, тревожно, заходит гроза. Струйка крови достигает ступни. Майя прижимает укус пальцем, затем вытирает, размазывает кровь по ноге. Не хватало только, чтобы кровь стекла на пол и Матисс слизал ее. Кот не вылезает даже тогда, когда Майя закрывает дверь.

Гроза начинается, едва Майя ступает на улицу. Пара мгновений, и дома скрываются во мраке и ливне. Молнии пускаются в адову пляску: когтями распарывают небо; урча, вытаскивают наружу розово-синие внутренности. Противник Майи разъярился и показывает клыки. Машины движутся по дороге еле-еле, с трудом высвечивая путь, прохожих не видать. Одежда облепила тело Майи мокрым тяжелым гипсом, выставив на всеобщее обозрение полные груди, ляжки и складки жира. Волосы намертво приклеились к голове. Майя, дрожа, набирает в ладошку дождя и пьет. Не столько ради утоления жажды, сколько для храбрости.

Можно, конечно, спрятаться под остановку или забежать в ближайший магазин. Но одно из правил, в действенности которого она не раз убеждалась, – не прятаться и не пережидать. Выйдет только хуже. Это, чем бы оно ни было, никогда не переходит предельной черты. То бишь – бьет, бьет да не убьет. Конечно, наверняка утверждать это Майя не возьмется.

Она двигается на ощупь, продирается сквозь стену-завесу дождя, уворачивается от научившихся летать банок кока-колы, пачек сигарет, гнилой банановой кожуры. Трехмерное пространство схлопнулось в двухмерное, исчезла перспектива: на расстоянии вытянутой руки Майя не видит ничего. Она идет маленькими шажочками – если уж на пути возникнет препятствие, она, по крайней, не налетит на него со всего размаху. Босые ступни Майи кровоточат, они исколоты камнями и битым стеклом, но крови не видно – ее тут же уносят потоки воды.

Удар приходит сверху. Рекламный щит со свистом и последующим грохотом валится из белесо-серой мглы сантиметрах в десяти от Майи. Едва она переводит дыхание, как надломленный щитом сук тополя отрывается и обрушивается следом, хорошенько хлестнув и глубоко оцарапав ей щеку мокрой холодной веткой. И тут же молнии, одна за другой, бьют над головой Майи, словно лазерное оружие из фантастических фильмов. Вдохнув побольше воздуха и бормоча нечто напоминающее по ритму молитву, Майя делает несколько шагов вперед.