Книга Удивительные истории о любви, страница 24 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

— Почему же он оставил врача?

— Тим… он не согласился с тем, что летят только сильные. И остался. Он вот такой…

— Почему он позволил остаться тебе?

— Он не позволял. Я с ним попрощалась, потом отдала одежду Лине. Там такая суматоха была. Я показалась Тиму, только когда челноки улетели.

Голос тяжело вздохнул и что-то пробормотал. Рина не решилась переспросить. От воспоминаний о Чаше в носу защипало, и она поспешно спросила:

— Мне идти еще километров пятнадцать, да?

— Двенадцать, – после паузы откликнулся Голос. – Если быть точным, двенадцать километров и сто два метра.

— Да откуда у тебя такая точность? – воскликнула Рина.

— Подними голову и помаши ручкой, – откликнулся Голос.

— Ты видишь Чашу? Можешь посмотреть, как Тим? – попросила Рина.

— Чашу не вижу. Я подключился к тебе сразу, как засек. Все, что позади тебя, для меня белое пятно.

— Большое?

— Около ста двадцати километров.

— Выходит, и горы не видишь? Я надеялась, что с высоты видно, насколько близко лава поднялась по жерлу.

Некоторое время Голос молчал, Рина слышала лишь его негромкое дыхание.

— Меня Рина зовут, – пробормотала она зачем-то.

— Привет, Рина, – тут же отозвался Голос и не представился в ответ. Рина снова невольно обиделась.

Идти стало труднее. Дорога незаметно, но неумолимо поднималась в гору.

— У нас это называют лабиринтом, – через двадцать минут тишины произнесла запыхавшаяся Рина, – а дорога прямая!

— Ты так говоришь, будто я виноват в вашем ошибочном представлении.

— Виноват, – все еще не отойдя от обиды, буркнула она. – Не могли вы в своем сытом Забрежье изобрести приборы, которые боролись бы с аномалиями?

Голос осторожно произнес:

— Это не так просто, Рина. Z-8 не любит чужаков.

Она старается уничтожить нас и пока побеждает.

Но мы справимся.

Справятся они! Какой толк от этого Тиму?

В наушнике снова раздался скрип, и Рина закусила губу. Ей вдруг стало невыносимо стыдно за то, что она накинулась на человека, пытающегося ей помочь. Впрочем, если быть до конца честной, дело было в протезах.

— Прости. Ты не виноват, – проговорила она.

— Забудь, – тут же откликнулся Голос, и на заднем фоне что-то зашипело.

— Что у тебя шипит?

— Энергетик.

— А почему шипит?

Голос несколько секунд озадаченно молчал, а потом спросил:

— Ты не видела металлических банок?

— Видела, конечно! – возмутилась Рина.

— В которых напитки под давлением?

— Таких нет, – нехотя призналась она. – Нам не на чем было их изготавливать, знаешь ли.

— Понятно. Доберешься до Забрежья – угощу.

Он говорил так, будто у нее был шанс дойти до Забрежья и, кажется, не сердился. Рина вдруг поймала себя на мысли, что очень не хочет, чтобы он на нее сердился.

— Ты бывал в лабиринте? – спросила она, чтобы как-то поддержать разговор.

— В молодости.

— А сейчас у тебя не молодость? – рассмеялась она.

— Сейчас тоже молодость, но в ущелье я больше не хожу.

Рина прикусила язык, осознав, что едва не спросила почему. Куда уж ему теперь ходить?

— Давно у тебя… ну, протезы?

Голос некоторое время молчал, и Рину накрыла очередная волна стыда. Ну, кто ее за язык тянул?

— У меня стул скрипит, подкрутить нужно.

Сперва Рина не сообразила, что это значит, а когда до нее дошло, она медленно спросила:

— Так у тебя нет протезов?

— Не-а. Я пошутил.