Книга Сокровища, страница 74 – Евгения Овчинникова

Когда стемнело, пришел дядя Миша. От него пахло потом и свиной кровью.

— Ну что, Михаил, всех успели? – спросила тетя.

— Всех, – ответил он.

— А на той стороне? – спросила тетя, имея в виду дома по ту сторону речки.

— До них вроде не дошло.

Ася со своим фитильком ходила из кухни в прихожую, из прихожей на веранду, оттуда на крыльцо, потом в предбанник и в ванную, смотрела, лезла всем под ноги и под руки, трогала, нюхала, пока не надоела всем настолько, что Таня, рассердившаяся по-настоящему, заставила ее умыться и насильно отвела в детскую и положила на кровать. Ася возмутилась, но мгновенно уснула.

Утром Ася проснулась от рева дядиного мотоцикла. Он завелся, побухтел во дворе и уехал. Когда она вышла на крыльцо, зевающая тетя закрывала ворота, а над дорогой стояло облако пыли.

— Куда дядьмиша уехал? – спросила Ася.

— В город. Повез мясо продавать, – ответила тетя. – Заедет к матери твоей.

У Аси подпрыгнуло сердце, потому что вдруг – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – он застанет маму дома и мама – ну пожалуйста! – приедет с ним в деревню. От предвкушения такой радости Ася побрызгала себя водой из ведра в ванной и поскакала в сарай. У сарая было чисто, как будто кошки и собака вымыли двор языками. Только куры ходили и поклевывали несколько оставшихся осколков костей. Ася хотела побежать к утятам, но оттуда вышел Премерзкий, которого опять забыли запереть. Он встал растопырив лапы – хозяин двора. Ася, хоть и полная радости и уверенности, потопталась и решила не рисковать, и вышла за калитку.

В доме просыпались, умывались, садились за чай и снова принимались за работу – жарили, парили, крутили, солили, перекладывали, переделывали, придавливали. Асю отправили за лавровым листом, черным перцем и хлебом. Размахивая пустой сумкой, она побежала в магазин.

До обеда основная работа была закончена, но тетя сказала, что вчера натоптали и натаскали пыли и нужно убраться. Девчонки возмущались – сегодня воскресенье, какая уборка. Бабушка их поддержала. Но скоро свернули ковры и принялись чистить, мыть и подметать. Справились быстро. Решили сами растопить баню, чтобы помыться. Растопили и быстро помылись. Потом, чистые и красивые, снова пили чай.

— Ишшо не полдень, а уж упурхались, – сказала бабушка.

Тетя повеселела. Ждали дядю с деньгами от проданной свинины.

Внезапно дали электричество – впервые за год, – и все еще больше повеселели, хоть оно было и не нужно. Если света нет постоянно, то на час-два оно и незачем. Но все равно включили холодильник, телевизор. Тетя завела сепаратор: из одной трубки полился обрат, из второй – сливки.

Ася чувствовала, что сегодня случится что-то необычное, очень важное и радостное, и от этого она волновалась, не могла ни присесть, ни прилечь. Она выкатила на улицу велосипед и пронеслась туда-обратно раз десять. Потом решилась.

И поехала к мостику.

— Эй, вылезайте! – крикнула она гонщикам.

Они вылезли из своего укрытия и, хитро глядя, вывели на дорогу велосипеды.

— На счет три, – сказал старший. – Раз! Два! Три!

Два велосипеда рванули вперед, и Ася, чуть замешкавшись, оттолкнулась и понеслась за ними. Сначала они увеличивали разрыв, и Ася, чуть не задыхаясь, разгонялась, и, когда разогналась так, что быстрее уже не могла, разрыв стал уменьшаться. Страха сегодня не было. Было счастье, последние дни лета, рыбалка с Игорем, спасенный котенок, бабушкин халат с турецким огурцом, смородина на дне ведра, разноцветные стрекозы, банки с коньяком, школьный цветник, вредные и добрые сестры. Не нужно было представлять себя ветром. Для победы понадобилось совершенно другое.