Книга Сокровища, страница 58 – Евгения Овчинникова

— Да кто знает, – пожала плечами фельдшер. – Давление на жаре подскочило. Может, аневризма. Кто знает, в восемьдесят-то пять лет.

— Ну так а вскрытие в районе? – спросила тетя. – Чтобы узнать.

— Да зачем оно нужно, – отмахнулась фельдшерица. – Бабушку не оживишь. Дед отказался.

Они втроем вышли на улицу. Ася не хотела уходить, хотела остаться. Ей казалось, она чего-то не поняла, не успела поймать. Чувства ускользали, как вырывалась из руки ящерица, оставляя на ладони извивающийся хвост. Но она послушно взяла за руку тетю и пошла в дом. Инна Степановна шла с ними – измерить давление бабушке. Фельдшер и тетя говорили о жаре и об урожае, о ценах. И это тоже удивило Асю: как можно говорить о ценах на сахар, когда в соседнем доме лежит мертвый человек?

В доме было обычно. Ася послонялась по комнатам. Таня лежала на кровати – снова грустила. Лена и Ира перекидывались в дурака.

— Соседка из-за ранеток умерла? – спросила у них Ася.

Сестры одновременно фыркнули.

— Какие тебе ранетки. Старая была, вот и умерла, – ответила Ира.

«Бесчувственные», – рассердилась Ася и ушла во двор.

Там она выкатила из горячего гаража велосипед и запылила по дороге. Мимо кочегарки, мимо бывшей администрации к автобусной остановке, где под мостиком прятались непонятно кто – ее друзья или ее враги.

— Эй, вылезайте, я приехала! – крикнула Ася мостику.

Из-под моста высунулась мальчишечья голова, потом еще одна. Мелкой девчонки сегодня не было. Мальчики вытащили из канавы велосипеды.

— Погнали! – махнул рукой старший.

И они втроем погнали, помчались, поехали, полетели, понеслись, подули, дернули, пожарили.

Ася в первые же секунды вырвалась вперед – «Я – ветер» – и по раззадоривающим воплям позади понимала, что разрыв увеличивается. Ее сердце подпрыгнуло и заликовало – наконец-то! И она полетела, опережая свой велосипед и саму себя, снова растворяясь в воздухе. Проезжая мимо Ленина, она оторвала руки от руля, и в тот же момент настоящий ветер, непонятно откуда взявшийся, толкнул ее, словно наказывая самозванку. Ася вцепилась в руль и выровняла велосипед. Судя по крикам позади, соперникам тоже досталось от налетевшего порыва. Ася тяжело задышала, изо всех сил крутила педали, но каждое ее усилие превращалось в камень, в песок, рассыпалось пылью. Она не была больше ветром. И первый мальчик уже шел на обгон.

Второй обогнал ее у конца гоночной трассы. Друзья затормозили и смотрели, как Ася, опустив голову, медленно уезжает по деревенской улице обратно домой.

На веранде Асю встретила бабушка. Она сидела на низенькой табуретке и перебирала огурцы для засолки, рассыпанные на нескольких газетах.

— Чово смурная-та? – спросила она у Аси, заглядывая ей в глаза.

Ася села на пол рядом с ней.

— Соседку, поди, жалко? – спросила бабушка.

— Угу, – ответила Ася.

— Ничиво, жисть така, что все помрем, – утешила ее бабушка.

И Ася – то ли от жалости к себе, то ли к соседке – заплакала.

Соседку хоронили на следующий день утром. Сестры проснулись рано и потом не смогли уснуть.

— Мало того что убираемся почти бесплатно, так еще и хоронить! – шипела Лена, чтобы не услышала тетя Маша.

— Что ж ее, не хоронить, что ли? – протянула Таня со своей кровати.

Соседкина дочка не могла прилететь из Гамбурга, поэтому похороны приходилось делать семье тети. Дедушка Майер дал тете немецких марок, все, что смог найти, но их не хватило – нужно было купить гроб, место на деревенском кладбище, заказать памятник или крест, раздобыть машину и сделать хотя бы скромные поминки. Пришлось доставать запасы, хранимые на самый крайний случай, да еще и занимать у соседей и знакомых.