Книга Сокровища, страница 14 – Евгения Овчинникова

Лена достала коробку с конфетами и открыла крышку. Пленку соседка зачем-то сняла. Серединка крышки была прозрачная, но по углам конфеты были закрыты.

— Можно по бокам взять.

Ася протянула руку к правому верхнему углу, где в ячейке спал бело-коричневый морской конек. Шоколад был теплый, разогрелся от жаркого воздуха и мгновенно начал таять на пальцах.

— Про-о-о-шка! – раздался голос хозяйки с веранды, она звала своего кота.

От неожиданности Ася вздрогнула, конек выскользнул, шлепнулся на пол, превратившись в бесформенный шмяк.

— Убирай, убирай быстро! – зашептала Лена, закрывая коробку. Она прихлопнула крышку и поставила конфеты миллиметр в миллиметр туда, где они стояли раньше, – бабка замечала малейшее передвижение ее вещей.

Ася забегала по залу: чем убрать шоколадное пятно? И не придумала ничего лучше, как собрать его в ладонь. Конек превратился в жижу. Пятно стало еще больше. Хорошо, что ковер скатали перед уборкой. Ася собрала, сколько могла, расплавленный шоколад и метнулась на кухню – полоскать руки в ведре. С ведром она пришла в зал. Шаги Майерихи раздались в прихожей. Лена встала на шоколад, закрывая его подошвой.

Бабка вошла в зал и подозрительно оглядела Лену (та делала вид, что протирает полку, изогнувшись в странной позе), заглянула в спальню и дала еще пару наставлений, как мыть окно, потом ушла – в огород. Ася вернулась с тряпкой, и вдвоем с сестрой они отмыли и ногу Лены, и пятно на полу.

— Заметит, как думаешь? – с тоской о потерянной конфете спросила Ася.

— Конечно, заметит, – фыркнула Лена. – Если не помрет быстрее, чем соберется съесть.

— Эх, – вздохнула Ася.

Больше гнева Майерихи она боялась, что от их выходки огорчится тетя Маша. Лена, видимо, думала о том же самом.

Вернулась Ира. Уборку в восемь рук, хоть и с постоянными бабкиными подсказками, закончили быстро. Вытащили тряпки, ведра на веранду. Ася тащила любимую швабру. Пока девочки обувались на крыльце, соседка достала из матерчатого кошелечка две смятые бумажки по пять марок и отдала их тете Маше. Тетя Маша поблагодарила, бабка – нет.

Дома тетя Маша завела тесто из двух яиц, воды и муки. Жарила на сковородке огромные лепешки. Ели со сметаной и вареньем, пили чай. Даже бабушка не ворчала – так было вкусно. Таню уже не звали за стол. Ася отнесла тарелку и кружку и поставила на стол у кровати. Посидела с сестрой минутку, погладила по плечу. Та лежала лицом к стене и, не оборачиваясь, погладила руку Аси в ответ. Она переоделась в свой домашний халат – голубой с белыми ромашками, застиранный и выцветший, и от этого казалась еще грустнее.

После обеда бабушка ушла к себе вздремнуть, но несколько минут бурчала из своей комнаты:

— И чово учацца в институтах этих… Глупось одна…

— Но мама же училась в институте. И ты. И дядя Ваня, – сказала Ася тете Маше.

— Ай. – Тетя махнула рукой.

Под бабушкино бурчание Лена и Ира быстро помыли посуду (еще не отпрашивались на вечернюю дискотеку) и скорее, пока тетя Маша не попросила прополоть грядки, смотались за котельную.

Тетя Маша принесла тарелки с высушенной дубовой корой. Потом отмерила воду в ковшик и поставила его на огонь. Когда вода закипела, добавляла сахар, все время помешивая, и сделала сироп. Ася крутилась рядом. Тетя Маша поставила ковшик с готовым сиропом на стол. Ася помешивала его ложкой, и, когда поднимала ее, за ложкой тянулась коричневая сладость. Она пахла карамельками.