Книга Порно для маленьких, страница 99 – Александр Слепаков

— Тома, что я могу тебе сказать, хлопец быстро повзрослел. Главное, что он не боится. Я не про тюрьму. Я про наши дела, ты понимаешь. Принял все, освоился. Он же раньше, ты сама говорила, обычный хлопец был, без всяких этих… А тут он много стал видеть. Ну и я тебе говорил, охраняют его.

— Кто и от чего его охраняет?

— Кто, я не знаю. Но те… ну… что его обидеть хотели, у всех лица порваны, как будто их рысь подрала. А Борис чистенький в одиночке сидит, где его никто тронуть не может. Ну? Я говорил, его охраняют.

— А кто, ты не знаешь?

— Не знаю. На летучих мышей не похоже. Они и не пролезут туда, и ран таких глубоких нанести не могут.

— Фролов?

— Нет, точно нет. Фролов, наоборот, поубивал бы их всех. Да и не придет теперь Фролов. Отец Илларион его навсегда забрал вниз. Подальше от этих дел, ты помнишь — каких.

— А сам он как?

— Борька, что ль?

— Ну не Фролов же?

— Ну да, — широко с удовольствием улыбнулся Микрюков. — Спит хорошо. До самого подъема. Какого-то страшного урку пришлось в общую камеру поместить. Чтоб, значит, для Борьки место освободить. Но начальник учреждения сказал, а его слово — закон. И ты понимаешь, Тома, люди же по-разному реагируют. А он правильно все понимает. Права не стал качать. Никого не обидел. Только защищался.

— Да, и вот это мой главный вопрос. Кто на него нападает? Почему на него кто-то нападает?

— Тома, это общая камера, там контингент.

— Это не вся правда.

— Ты понимаешь, — Микрюков как-то замялся, — даже не знаю, как тебе сказать, только ты не волнуйся. Уже все уладили. Там свои правила. Следователь хотел, чтоб на хлопца надавили в камере.

— Как надавили?

— Ну, попугали, Тома, я ж подробностей не знаю.

— Игорь, ты прекрасно знаешь все подробности.

— Тома, ну не заставляй меня говорить!

— Как это, не заставляй? Это же Боря. Я должна знать.

— Ну… побить хотели.

— Ты же знаешь, что меня обманывать бесполезно.

— Ладно, скажу. Хотели… ну… бойкот ему объявить.

— Какой бойкот? Что ты бред какой-то говоришь? Там что, политзаключенные? Эсеры? Ладно, я все поняла.

Игорь Степанович увидел, как лицо ее окаменело.

— Тома, главное, что сейчас все нормально. Он мстить никому не стал. Я ж говорю, никого не обидел. О нем хорошо говорят. Только его бояться. Там слух пошел, что он оборотень.

— Этого еще не хватало, — вздохнула Тома.

Игорь Степанович закурил, при вспышке спички Тома увидела, что он опять улыбается.

— В общем хлопец, Тома, весь в тебя и в отца. Я прямо рад за тебя. Он ошибок вообще не делает. Все говорит правильно. И с адвокатом говорил, и с начальником изолятора. С ворами говорил, Тома, мне передали — ни одного неправильного слова не сказал. А ему ж научиться негде было.

— Ну?

— А что меня больше всего удивило, он про свои дела не так волнуется. У него уверенность, что все выяснится, и он выйдет. И он за то, что ему в тюрьме могут сделать, тоже не так волнуется. И что он сам не такой, и все вокруг не такое, как он думал, и что с ним разные странные вещи случаются, и все эти летучие мыши, он за это тоже не так волнуется. Он знаешь, за что волнуется, Тома? Он за тебя больше всего волнуется. Вот так. За тебя. Как ты это все переносишь. Он даже так за эту свою Марину не волнуется, как за тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, мой знакомый разговор Борьки с адвокатом подслушал. Тома, ты только не сорвись, Борька этого больше всего боится, что ты не выдержишь. Сделаешь что-нибудь такое.