Книга Порно для маленьких, страница 38 – Александр Слепаков

Ошибиться невозможно, так пробираться по кровати может только Рыжик. К тому же вот он ткнулся носом в ладонь. Характерный жест, это значит, что сейчас Рыжик залезет тебе на грудь, подогнет под себя лапы и его мордочка окажется прямо перед твоим лицом. При этом он будет мурлыкать очень громко, на всю комнату, извиняюсь, камеру.

Вот именно, камеру! Откуда он здесь взялся? Уже четыре года, как он умер (сдох?) от почечной недостаточности. Нет, все-таки умер. «Сдох» про Рыжика Борис не может сказать. Но тяжесть его немаленького тела на груди ощущается очень явственно, и это его характерный стиль, довольно шершавым языком проводить время от времени по твоему носу, но при этом он никогда не лизнет ни губ, ни подбородка, ни щеки, ни глаза, ни лба. Почему-то только нос.

Что он здесь делает? Присутствие кота вдребезги разбивает коварный план следователя Головни В. И., по которому подавленность должна охватить Бориса. Вместо подавленности возникает чувство, что не зря мама смотрела с тревогой и ходила задумчивая, и что-то такое есть у Бориса, что перешло к нему от нее и это что-то — исключительное, обычно не свойственное людям. И оно связано с фигурками на подоконнике.

Борис запускает пальцы в густую шерсть, кот мурлычет еще громче и кладет подбородок на пальцы Бориса. Борис засыпает, или ему кажется, что он засыпает. У него нет ни сил, ни, честно говоря, желания проверять спит он или не спит.

Теперь он видит окно камеры и через это окно он смотрит в камеру снаружи. Ему видна лежанка (нары), на ней он видит Бориса, то есть самого себя спящего и спящего же у него на груди кота.

С огромной скоростью окно уходит вниз и все здание рывком уходит вбок. Мелькает погруженный в сон тюремный двор с автомобилями, темнота мгновенно сменяется яркой вспышкой света, но свет сразу же гаснет, и Борис видит комнату. В комнате спиной к нему сидит женщина и что-то пишет в своем ноутбуке.

Борис подходит к окну, смотрит вниз, из окна вид такой, какой бывает, когда самолет поздним вечером, заходя на посадку, пролетает над городом. Серо-фиолетовые обрывки облаков, а далеко внизу линии огней обозначают контуры улиц, причем свет их напоминает искрящиеся драгоценные камни, но никакой связи, объясняющей эту ассоциацию, Борис найти не может. Просто у него такое чувство, что эти огни — драгоценные огни, чувство, которому нет объяснения.

— Садитесь, — говорит женщина, не оборачиваясь, что-то исправляя или сохраняя в компьютере.

Борис оглядывается, куда тут садятся, на что? А…. вот офисное кресло.

— Я сейчас закончу, — говорит женщина извиняющимся голосом.

Через ее плечо виден монитор ноутбука. На нем фотографии двух женщин. Одна из них — мама Бориса, другую женщину Борис помнит. Это мамина подруга, тетя Сильва, которая приходила, когда Борис был маленький. Но уже несколько лет не приходит, а ее муж, дядя Гриша иногда приходит. Борис знает, что она то ли куда-то уехала, то ли что-то с ней случилось. Но она не пишет и не звонит.

— Скажите, — спрашивает Борис, — на каком этаже ваш офис?

— О! — засмеялась женщина, всплеснув руками. — Высоко! Очень высоко! Я даже не знаю, как вам сказать.

— А вы не знаете, — спросил Борис, — эта женщина на фотографии… Мамина подруга. Ее зовут тетя Сильва. Она жива?