Книга Возвращение Гетер, страница 8 – Алексей Небоходов

— Товарищ Кулагин проследует с нами, — сообщил он Нине Петровне. — Проводим через подземный переход. Машина ждёт.

Нина Петровна кивнула. Не спросила, куда направляются, — не её дело. Кулагин проведёт остаток ночи в специальной палате соседнего корпуса, где его приведут в порядок, сделают успокоительный укол, а утром отправится на совещание к товарищу Кирееву, ради которого так торопился закончить «сеанс» с Анной Никоновной.

Процессия удалилась по коридору к служебной лестнице, ведущей в подземный переход. Теперь начиналась вторая часть операции.

Вскоре из второй палаты вышли двое санитаров с каталкой, накрытой серым больничным одеялом. На ней лежало что-то объёмное, но не покойная — слишком мало для взрослого человека. Скорее, сложенная одежда и постельное бельё из палаты. Следом шёл молодой врач из патологоанатомического отделения с папкой в руках — не Новицкий, а его ассистент.

— Нина Петровна, распишитесь здесь, — сказал он, протягивая бланк. — Подтверждение о доставке белья в специальную прачечную.

Она молча поставила подпись. Санитары с каталкой прошли дальше — не к лифту, а к запасной лестнице, ведущей во внутренний двор, где стояла неприметная машина с красным крестом на борту. Не скорая помощь, а специальный транспорт для перевозки медицинских отходов. Простыни, наволочки, полотенца — всё, что могло содержать биологические следы произошедшего.

Позже появились две санитарки с вёдрами, швабрами и дезинфицирующими растворами. Прошли мимо Нины Петровны, не глядя на неё, — немолодые женщины с усталыми лицами и мозолистыми руками, обученные уборке помещений после «особых ситуаций». Одна толкала перед собой тележку с чистым постельным бельём, идентичным тому, что увезли.

Санитарки провели в палате почти час. За это время Нина Петровна успела заполнить все формы, сделать отметки в журнале дежурств и выпить чашку крепкого чая без сахара — никогда не подслащивала в ночную смену, считая, что это притупляет бдительность.

Когда санитарки вышли, от них пахло хлоркой и специфическим раствором, запах которого Нина Петровна научилась распознавать ещё в шестидесятых, когда только поступила на службу в это отделение.

— Готово, — коротко бросила старшая санитарка. — Комната чистая.

Ближе к рассвету из лифта вышел доктор Новицкий. Теперь — не в повседневной врачебной форме, а в хирургическом облачении, с бахилами на ногах и резиновыми перчатками, которые снял на ходу и бросил в специальный контейнер возле поста.

— Нина, дорогая, — устало сказал он, — дай-ка мне бланк заключения.

Она протянула бланк с грифом «Для служебного пользования». Новицкий достал из нагрудного кармана авторучку и быстро заполнил документ, опираясь на стойку поста.

— «Смерть наступила в результате острой сердечно-сосудистой недостаточности… разрыв миокарда… на фоне хронической ишемической болезни сердца… во время исполнения служебных обязанностей…» — бормотал он, выводя буквы чётким, вопреки стереотипу, разборчивым почерком.

Закончив, протянул бланк Нине Петровне:

— Сделай две копии. Оригинал — в сейф главврача. Первая копия — для личного дела покойной. Вторая — для отчёта в министерство. Никаких других документов не оформлять. История болезни — стандартная, без отклонений. Последняя запись — вчерашний вечерний обход, все показатели в норме.