Книга Возвращение Гетер, страница 54 – Алексей Небоходов

Страница тетради осталась почти пустой — узоры на полях да заголовок: «Двойная мораль русского дворянства XIX века. Лекция И. В. Красина».

На кухне квартиры Ставицких пахло свежезаваренным чаем с бергамотом и домашним печеньем, которое Елена испекла утром, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Свет из окна ложился на скатерть в бело-голубую клетку. За стеклом весенний ветер перебирал молодую листву тополей, а здесь, в тесном уюте кухни, две подруги сидели друг напротив друга, обхватив горячие чашки ладонями.

— А помнишь, как в пятом классе мы решили сбежать с урока физкультуры? — Алина улыбнулась, отхлебнув из кружки. — Спрятались в раздевалке, а Марь Иванна нас заперла, думая, что все ушли на стадион.

Елена кивнула, на секунду забыв о тяжести последних дней:

— Да, и нас нашли только через два урока, когда шестой «А» пришёл переодеваться. Мама тогда так рассердилась…

Упоминание о матери повисло в воздухе. Подруга отвела взгляд, осторожно поставила чашку на блюдце, стараясь не звякнуть фаянсом.

— Как ты справляешься? — вполголоса спросила она, разглаживая складки на юбке.

Елена пожала плечами:

— Не знаю. Хожу на занятия. Готовлю еду. Стираю. Будто если делать всё, что делала раньше, то ничего не изменилось.

— Но всё изменилось, — негромко заметила Алина.

— Да.

Помолчали. В холодильнике тихонько гудел компрессор. В соседнем дворе кто-то громко звал Мурку.

— Тут приходил следователь из КГБ, — вдруг сказала Елена, удивляясь собственной решимости. — Капитан Родионов. Задавал вопросы о маме.

Подруга вздрогнула, расплескав чай на скатерть:

— КГБ?! Зачем?

— Сказал, стандартная проверка. Из-за режимности маминой работы.

— И ты поверила?

Елена поднялась, взяла полотенце и промокнула пятно:

— Нет, конечно. Он определённо искал что-то конкретное. Звонил потом, спрашивал про дневники, записи, личные документы.

— И что ты ответила? — Алина всматривалась пристально, сама став похожей на следователя.

— Что ничего такого у мамы не было, — Елена закусила губу. — Но это неправда.

Она вышла из кухни, оставив подругу в замешательстве. Через минуту вернулась, прижимая к груди свёрток в шёлковом платке. Осторожно положила его на стол и развернула.

— Я нашла это у мамы в шкафу, — прошептала Елена, хотя в квартире никого, кроме них, не было. — Под бельём, на самом дне.

На столе лежала записная книжка в тёмно-коричневом кожаном переплёте с золотыми инициалами «А.С.» в уголке. Елена открыла её, перелистала до страницы с записями.

— Смотри, — повернула находку к подруге. — Инициалы, номера телефонов, пометки. А вот тут — даты и суммы. Большие. И обозначения: «французское», «отказ», «переадресация».

Алина протянула руку, но на мгновение замерла, не касаясь страницы. Потом всё же взяла, перелистнула несколько листов. По лицу подруги пробежала тень — узнавание, страх, подтверждение чего-то. Длилось это долю секунды — Алина тут же вернула лицу нейтральное выражение, но Елена успела заметить.

— Что такое? — спросила она. — Ты что-то знаешь об этом?

— Нет, — поспешно ответила подруга, возвращая блокнот. — С чего ты взяла?

— У тебя изменилось лицо, когда ты увидела записи.

Алина рассмеялась — излишне громко, излишне деланно:

— Глупости. Просто подумала… ну, это, наверное, рабочие записи. Твоя мама ведь была врачом. Может, пациенты? Список назначений?