Книга Возвращение Гетер, страница 50 – Алексей Небоходов

Наконец появилась Вера Павловна — полная пожилая женщина с усталым добрым лицом и седыми волосами, собранными в тугой пучок под медицинской шапочкой. Вишневский тут же оживился:

— А вот и наша старшая медсестра кардиологического отделения! Работает со дня основания больницы, знает всех и вся. Вера Павловна, товарищ из органов хочет поговорить с вами об Анне Никоновне. Я вас оставлю, мне нужно на обход, — он повернулся к Родионову. — Документы из отдела кадров будут у вас в ближайшее время.

Когда Вишневский удалился, Вера Павловна вздохнула и покачала головой:

— Пойдёмте в подсобку, товарищ… извините, не знаю вашего звания.

— Капитан Родионов, — представился Степан. — Степан Дмитриевич.

Они прошли по длинному коридору, спустились по служебной лестнице на цокольный этаж. Вера Павловна открыла дверь маленькой комнаты, заставленной шкафами с медикаментами.

— Тут нас никто не побеспокоит, — сказала она, прикрывая за собой. — Присаживайтесь, если найдёте куда.

Родионов примостился на краешке стула. Вера Павловна встала у окна, нервно поправляя складки халата.

— Вы об Анечке хотите знать? — спросила она негромко. — Что именно?

— Всё, — просто ответил Степан. — Какой она была? Как работала? Были ли у неё… особые обязанности?

Вера Павловна бросила быстрый взгляд на дверь. Потом повернулась к офицеру:

— Анна Никоновна была хорошим врачом. Внимательным, знающим. Пациенты её любили. Особенно… особенно те, кто повыше рангом.

Пауза. Родионов ждал, не торопя.

— Она часто оставалась на ночь, — продолжила Вера Павловна, перебирая пальцами полу халата. — Особенно в последние годы. Но удивительно было то, что утром приходила, как на парад — причёска, макияж, маникюр… А запах! Французские духи, настоящие. У меня сестра в валютном магазине работает, говорила — такие стоят, как три моих зарплаты.

— И вы не находили это необычным? — спросил Родионов. — Зачем врачу всё это для ночного дежурства?

— Находила, — вздохнула Вера Павловна. — Но кто я такая, чтобы спрашивать? У нас порядки строгие. Лишних вопросов не задают. А кто задаёт — долго не работает.

Она оглянулась и понизила голос:

— Только я однажды видела её утром, когда смену сдавала. Вышла из процедурной — мятая, волосы растрёпаны, помада размазана. И выражение лица… пустое. А через полчаса — уже при полном параде, улыбается. Но улыбка не настоящая. Профессиональная.

Степан подался вперёд:

— Вы не спрашивали, что случилось?

— Спросила. Сказала — устала, вздремнула между процедурами. А я ей: что ж за сон такой, что причёску портит и помаду размазывает? Она вдруг закричала: «Не лезь не в своё дело, Вера! Не хочешь неприятностей — молчи!»

Вера Павловна вытерла украдкой набежавшую слезу:

— Я и молчала. А может, зря. Может, если бы не молчала, она бы жива осталась.

Следователь сделал пометку в блокноте:

— Кто-нибудь ещё знал о её ночных дежурствах?

— Все знали, — пожала плечами Вера Павловна. — Да только все молчали. Попробуй, скажи слово — и до пенсии не доработаешь.

Она вдруг спохватилась:

— Вы только не говорите, что это я рассказала! У меня внучка маленькая, мне её поднимать надо…

— Не беспокойтесь, — заверил Степан. — Ваше имя нигде фигурировать не будет.

Он покинул подсобку с гнетущим ощущением, что картина складывается хуже, чем он предполагал. В отделе кадров его уже ждала папка с графиками дежурств Анны Ставицкой. Устроившись в пустом кабинете, который выделил ему Вишневский, капитан начал методично изучать документы.