Книга Возвращение Гетер, страница 46 – Алексей Небоходов

Он пришёл в эту квартиру с чётким заданием, с конкретными вопросами — узнать, не оставила ли Анна Ставицкая записей, выяснить, насколько тесными были контакты с высокопоставленными пациентами. А вместо этого сидел и пялился на девчонку. И ладно бы просто девчонка — так нет! Дочь объекта оперативной разработки! Дочь женщины, которая, если верить аналитическому отделу, могла быть замешана в очень серьёзные дела.

Но глаза… Тёмные, с чуть заметной раскосинкой, с тем же сочетанием настороженности и затаённой печали, что и у матери на фото. И голос — низкий, с хрипотцой, будто она долго молчала перед тем, как заговорить.

Родионов спустился на один пролёт и остановился у окна. Фотографию Анны Ставицкой из личного дела он изучал всего час назад: белый халат застёгнут до последней пуговицы, тёмные волосы собраны так туго, что ни одна прядь не выбивается, глаза смотрят прямо в объектив — без улыбки, без эмоций. Сухие факты в анкете. Год рождения. Место работы. Должность. Муж. Дети. Ни одной живой детали.

И вот её дочь — с тем же овалом лица, с тем же разрезом глаз, но совершенно другая. Когда вошла с подносом, от неё пахло не духами, а хозяйственным мылом и свежезаваренным чаем. Родионов поморщился. «Это работа, — напомнил он себе, затушив сигарету о подоконник и завернув окурок в обрывок газеты. — Просто работа».

Выпрямился, застегнул пиджак на все пуговицы, пригладил волосы и начал спускаться — уже собранный, уже прежний капитан госбезопасности Родионов, который выполнял свой долг — и только. Когда вышел из подъезда, где его ждала служебная чёрная «Волга», от минутной слабости не осталось и следа.

Сумерки опустились на квартиру Ставицких незаметно. За окнами город затягивало сизой дымкой, в комнатах зажгли свет, но тишина стояла непривычная. Каждый погрузился в собственное горе, отгородившись от остальных.

Елена сидела за письменным столом, бездумно листая конспекты по архивоведению. Буквы не складывались в слова, содержание ускользало. Она отложила тетрадь и потянулась к настольной лампе, чтобы прибавить света.

Телефонный звонок из прихожей — резкий, настойчивый — заставил её вздрогнуть. Один, второй, третий. Никто не подходил. Четвёртый. Пятый. Елена встала.

В передней было темно. Только из-под двери кухни пробивалась полоска света — там сидел отчим с газетой. Из комнаты деда не доносилось ни звука. Елена прошла мимо кухни к телефону.

Сняла тяжёлую трубку, прижала к уху.

— Алло?

— Елену Сергеевну можно? — голос был знакомым.

— Это я.

— Капитан Родионов беспокоит.

Пальцы стиснули эбонит. Скрипнула дверь кухни — на пороге появился Сергей Витальевич, вопросительно глядя на неё. Елена отвернулась к стене.

— Извините за поздний звонок, — голос, искажённый телефонной связью, звучал суше и отстранённее, чем днём.

— Ничего, — ответила она, машинально накручивая шнур на палец. — Я всё равно не сплю.

— У меня возникли некоторые… дополнительные вопросы, — в интонации Родионова проступило что-то более живое, — которые я не задал днём. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Елена чувствовала присутствие отчима, оглянулась — он стоял у кухонной двери, делая вид, что ищет что-то в шкафу. Она снова отвернулась к стене, пытаясь отгородиться хоть как-то.

— Да, конечно, — ответила она, понизив голос.